Холод 1

Было темно, дома напротив казались сплошной чёрной стеной, и я не мог разглядеть, есть ли там кто-нибудь.

Перед дверью обнаружились следы множества звериных лап, а поверх них я заметил следы подошв. Сомнений никаких: тут был человек. Вот только с какими намерениями он приходил? Почему он не позвал меня? Зачем так бестолково ломился в закрытую дверь? Всё-таки хорошо, что я не открыл: с этим типом было явно что-то не так.

Я рассудил, что переться в ночь по этому страшному пустому городу – безумие, а потому решил переночевать в святилище, а когда рассветёт, двинуться по следам незнакомца.

Если тут есть разумные люди, значит, они где-то живут и что-то едят. Больше всего меня сейчас интересовало второе, поскольку запасы съестного подходили к концу.

Вернувшись в святилище и заперев дверь, я стал думать, где лучше устроиться на ночлег. Попробовал расположиться на скамье, но та оказалась слишком узкой. Тогда я улёгся за алтарём прямо на полу. Одежда моя была тёплая, да и холода я не чувствовал, поэтому надеялся, что не простужусь.

Перед сном опять долго размышлял об этом странном месте, о смерти, которая почему-то не оборвала мой жизненный путь, и о человеке, в теле которого я очутился. Судя по ране в груди, его явно кто-то пытался убить. Да и белокурая девица говорила о каком-то предательстве. Так кто же я? И кто меня предал? Да и куда надо выбраться? Уже день прошёл, а ответов никаких. Мозг взрывался от догадок, которые были одна другой нелепей.

Потом вспомнилась семья, оставшаяся в моём старом мире, вспомнилась мать.

Я злился на дядю Витю, из-за которого так нелепо, да ещё с летальным исходом оборвалась моя поезда домой. Вот же старый баран! Ездил он тут, видите ли! Пять километров захотел сократить... И что теперь? Я оказался непонятно где, да и сам он, небось, утонул. Там выбраться нереально.

Досада сменилась тоской. Аж плакать захотелось от осознания того, что ни мать, ни жену с сыном я больше никуда не увижу. Для них я умер. Жена осталась вдовой, ребёнок – сиротой, а мать потеряла единственного сына, который двенадцать лет не был дома.

И всё из-за нелепой случайности и неосторожности.

Усилиями воли я заставил себя не думать о доме. Смысла нет жалеть о том, что ушло и больше не воротишь. Теперь у меня другая жизнь в другом мире, и чем скорее я с этим смирюсь, тем лучше.

И всё же душу щемило. Грусть и тоска вгрызались в сердце больнее, чем зубы монстров. С этими чувствами я и заснул.