Бронзовый грифон

Остался стыд, досада и презрение к собственной трусости.

Бежал, бросив товарищей, офицеров-гвардейцев!

Неужели он так же бежал бы и в бою, если бы враг начал одолевать? Сбежал бы или нет? Бросил бы вверенную ему полусотню? Или предпочел бы умереть, но не отступить?

Когда отец отправлял его с рекомендательным письмом от капитана т'Глена делла Фарр к генералу Бригельму, грядущее казалось радужным. Производство в чин, успех в аксамалианском высшем обществе, какая-нибудь небольшая война, рост по службе, слава, богатство.

.. Делла Тарны не могут уповать на связи при императорском дворе, сказал отец. Излишка денег тоже никогда не водилось — хоть земля в Тьяле и плодородная, а погода мягкая и способствующая земледелию, но обрабатывать ее еще надо уметь и иметь достаточное количество крестьян. А той захудалой деревушки, которой владели делла Тарны, с трудом хватало, чтобы свести концы с концами обедневшего, но гордого дворянского рода.

Кирсьен мечтал всего добиться сам. Стать, самое меньшее, генералом.

Разбогатеть. Жениться на дочери какого-нибудь вельможи из Аксамалы. Играть важную роль при дворе.

И теперь все пошло прахом!

Из-за глупой потасовки в борделе.

И когда?

В первый же день после вручения вожделенного банта лейтенанта.

Разве можно себе простить такое?

Нельзя. И никому нельзя простить.

Наглым студентам — деревенщина деревенщиной, а туда же — спорить с потомственными дворянами. Ансельму, побежавшему со всех ног за стражей, — неужели нельзя было тихонько замять дело? Стражникам, явившимся вовремя и рьяно взявшимся усмирять безобразников.

Флане, неуемное желание попасть в комнатку которой толкнуло молодого офицера на спор и драку.

Впрочем, Флану можно и простить. Ведь она спасла его. Именно спасла, другого слова не подберешь. Закрыла дверь за спиной беглеца, а после, когда стражники начали прочесывать заведение фриты Эстеллы вдоль и поперек, буквально затолкала его под кровать — сам Кирсьен, совершенно ошалевший от только что пролитой крови, не соображал ничего и двигался, как зачарованный.

Лежа в пыли и паутине, он старался почти не дышать. И все равно в носу щекотало так, что дух захватывало. Но лейтенант сдержался и не чихнул, не выдал себя.

Флана объяснила стражникам и вышибале Ансельму, что при первых звуках драки, донесшихся снизу, испугалась до полусмерти и закрыла дверь на засов. Да, пробегал кто-то. Топал так страшно и дергал каждую дверь. Наверное ужасный разбойник и душегуб.