Бронзовый грифон

— Да? — Ловкач поправил штанину, щелчком пальцев сбил пылинку. Потер колено. — А что же тогда хвалишь меня?

— А почему бы и не похвалить? Я перечислил те качества, за которые намерен смягчить тебе наказание. В разумных пределах, само собой.

— Да? И как же мое лицедейство способно искупить наказание... Ну, к примеру, за использование поддельных векселей? — Рука Берельма непринужденно скользнула к голенищу сапога, где все еще ждал своего часа нож с легкой рукояткой — такие очень удобно метать.

Два пальца за голенище.

Мошенник даже не сообразил сперва, что именно произошло. Серебристая молния мелькнула у щеки, обдавая прорывом ветра. И тут же за рукав что-то сильно дернуло. Он попытался быстро вернуть руку на место, сделав вид, что ни в чем не виновен, но не сумел. Скосил глаза. И похолодел.

Рукав скромного камзола был пришпилен к табурету легким метательным ножом, похожим на молодую щуку.

— Я же предупреждал... — укоризненно проговорил Мастер.

В его пальцах серебристо поблескивали еще два ножа.

— Сейчас ты очень медленно достаешь то, что прятал за голенищем, и кладешь на пол, — медленно и раздельно сказал сыщик. — Уяснил?

Берельм кивнул. Хотел сказать — да, мол, уяснил, но захрипел пересохшим горлом и решил не позориться лишний раз. Вынул нож, бросил его на пол перед собой.

— Теперь толкай ногой ко мне.

Ловкач повиновался.

— Вот и молодец, — удовлетворенно кивнул Мастер. — Вообще-то хорошо, что ты строптивый.

Берельм молчал, только тяжело дышал. Он запоздало осознал, что находился на волосок от гибели. Если бы сыщик захотел, то убил бы его, затратив не больше усилий, чем на назойливую муху. И все-таки... Если не убил сразу, не вяжет руки, не тащит в застенок к допросникам, значит, есть шанс поторговаться и в дальнейшем.

— Молчишь? — приподнял бровь Мастер. — Это правильно. Похоже, начинаешь понимать что к чему.

Ловкач глянул исподлобья, но губ не разжал.

— Ладно, — продолжал сыщик, нисколечко не смутившись. — Продолжаем наш чудесный вечерочек. Так на чем мы остановились? Не отвечаешь? Ну, это уже немножко неприлично. Не могу же я разговаривать с комодом или с сундуком?

Берельм пожал плечами, не опровергая, но и не соглашаясь. Когда-то в молодости он очень недурно играл в карты и мог поспорить неподвижностью лица с мраморными статуями на Дворцовой площади.