Цена крови

Испугавшись, что его положение в армии после смерти свояка станет совсем шатким, он не нашёл ничего лучшего, чем во всё горло выпалить один-единственный приказ.

— В атаку! — закричал де Гвастала, яростно размахивая руками. — Убейте их всех! Прикончите их во имя Озарённого!

И свежие солдаты вместе с теми, кто только что дрался против последних защитников Печального дворца, ринулись в атаку. Телохранители торгового князя держались стойко, но исход решило численное преимущество и подкрепление, приведённое покойным коннетаблем.

Алебарды были сломаны, в ход пошли мессеры, корды и тесаки. Даже могучие бойцы с двуручными мечами, возглавляемые Каспаром Рёйстом, уже не могли переломить ход сражения. Они слишком устали, и той короткой передышки, что дала им гибель коннетабля Монпансье, было недостаточно, чтобы даже перевести дыхание.

Телохранители погибли все, ни одному не удалось вырваться из схватки, да никто и не пытался. Они умирали там, где стояли. Одним из последних пал Каспар Рёйст, залитый кровью — своей и вражеской — с головы до пят, отбиваясь от наседающих солдат солнечных полков и Чеканной гвардии обломком меча.

Не успел последний из телохранителей торгового князя упасть мёртвым на тела товарищей и врагов, как осаждающие ворвались в Печальный дворец. И это стало началом кровавого разгула.

Луперкалия пала к ногам так долго топтавшихся под её стенами солдат, озверевших от жестокости последнего штурма. Он разбудил в их душах всё то тёмное, дрянное, что обычно лежит на самом дне, о чём человек старается не вспоминать вовсе.

И лишь теряя голову от вина, крови и вседозволенности, люди отдались во власть этих демонов, позабыв запреты, что внушали им с самого детства.

Женщин выволакивали из домов и насиловали на улицах. Винные лавки, таверны и кабаки разоряли. Многие дома поджигали просто ради забавы. Тут же, прямо на улицах, устраивали игру в кости, и только что награбленные ценности быстро меняли хозяев. Всадники развлекались тем, что гоняли раздетых догола жителей Луперкалии плетями по улицам, дико хохоча и споря, кто дольше продержится.

Всех, у кого находили дома оружие или доспехи, казнили, выкидывая из окон с петлёй на шее. На площадях горели костры из мебели, на них жарили мясо на вертелах.

Если солнечные полки, даже лишённые железной руки коннетабля, ещё сохраняли дисциплину, хотя и их командирам пришлось на многое смотреть сквозь пальцы, то солдаты Чеканной гвардии словно обратились в свору диких животных.