Трижды заклятый или СЛАМОНА

*

Человек, сказавший «сламона», велел застелить постель — и Мильн поправлял подушку и одеяло на ближней к двери кровати до тех пор, пока она не перестала отличаться от других кроватей.

Человек, сказавший «сламона», велел убрать барахло в шкаф. Собрав с пола детали лего, пару конфетных фантиков и свою оторванную пуговицу, Джон сложил все это в нижний ящик.

Человек, сказавший «сламона», велел переодеться в «нормальные шмотки». Спрятавшись за раскрытой дверцей шкафа, Мильн торопливо переоделся в воняющую химической гадостью одежду: синие трусы, носки с протертыми пятками, серые кусачие брюки и застиранную рубашку в бело-голубую полоску.

Из прежних вещей на нем остались только пыльные ботинки, которые он на всякий случай вытер своими старыми носками.

Теперь нужно было умыться: человек, сказавший «сламона», пообещал вышвырнуть его из столовой, если он явится туда с грязным лицом.

Мильн подкрался к двери, долго-долго прислушивался к голосам и топоту в коридоре, вернулся в закуток за открытой дверцей шкафа и уселся на пол, на свою старую куртку.

Умыться все равно придется, даже если в умывальной комнате его будут поджидать голодные акулы… Но акулы — такие пустяки по сравнению с толпой приютских мальчишек, встретиться с которыми было выше всяких сил!

Мильн уткнулся лицом в воняющие химией колени и тихо заскулил.

Тройное Заклятье беспощадно жевало его, крутило и мяло, лишая храбрости и сил, превращая в слабака, каким хотел его видеть колдун Конрад.

И не было впереди никакого просвета, ведь после умывания придется пройти через полприюта и впервые появиться в здешней столовой... Потому что так приказал человек, ляпнувший заклинание «сламона».

А если Джон каким-то чудом переживет этот день, завтра его ждет еще целый день в унылом, страшном доме с серыми стенами, а потом еще один день, и еще…

Сбежать? Попробовать вернуться в сиротский дом? Но Тройное Заклятье его не отпустит. Даже если каким-то чудом удастся добраться до Госхольна, его тут же отвезут обратно в приют, и тогда сумасшедший Куси-Хватай точно утопит его в мазутной луже, обломает, сделает из него человека…

Он не хотел быть человеком.

Он не хотел быть Джоном Мильном.

— Я – Дэви, — прошептал он. – Моя мама – русалка Янисса. Мой учитель – Великий Маг Теварец. Я должен стать Магом Стрелы и остановить большую смуту…

Он замолчал, ужаснувшись тому, как неуверенно это прозвучало.