Трижды заклятый или СЛАМОНА

Может, Теварец и не превратит тебя в каракатицу, когда ты явишься, но поторапливайся, сто чертей и одна ведьма!

— Но я не могу вернуться! — с отчаянием воскликнул Дэви. Вздрогнул, с опаской взглянул на дверь и перешел на шепот: – Я совсем ничегошеньки не могу здесь сделать, даже самого простого заклинания. Я не знаю, как…

— Не знаешь?! – Рыцарь-Бродяга и не думал шептать, его трубный глас заставил задребезжать оконное стекло. — А знаешь ли ты, что на яхте «Дельфин» теперь никогда не гаснет палубный фонарь? Твоя мать днем и ночью ждет пропавшего сына, а ты сидишь тут и ноешь, что не можешь справиться с Тройным Заклятьем!

— Мама? Но… я много раз просил Демонов-Вестников пролететь над Иннэрмалом и крикнуть, что я жив-здоров!

— Видать, у Демонов-Вестников есть сейчас дела поважнее, чем летать по твоим поручениям.

– Рыцарь-Бродяга скользнул еще ближе, его глаза в черной щели забрала полыхнули яростным огнем. – И вот какую весть недавно принесли Вестники: Черная Королева послала к Иннэрмалу пять кораблей. Рифы не пустили суда к острову, но возле Поющих Скал литты повстречали двух русалок, одну русалку убили гарпунами, а вторую поймали сетью и увезли в Черносонию, в Глор!

Дэви с ног до головы пробрало колючей дрожью.

— Как… зовут этих русалок? – выдавил он, боясь услышать ответ.

— Почем мне знать? Я знаю только, что Конрад убивает всех Древних, которых привозят в Глор, и скармливает их Силу своему проклятому кристаллу!

Дэви сжал кулаки, и ему показалось, что правую руку обжигает рукоять меча из чистейшей ненависти.

Ненависть поднималась в нем крутой штормовой волной, эта волна росла, как цунами над побережьем, смывая страх, смывая тоску и боль, смывая бессилие и отчаяние, становясь сильнее всех злобных чар, сильнее даже Тройного Заклятья...

— Может, пленницу уже замучили в Подвалах Погибших Душ, а ты сидишь здесь и бубнишь, что ничего не можешь сделать! Ты слышишь меня, Дэвид, охэй?

Слышал ли он Рыцаря-Бродягу? Еще бы! Но громче голоса крестного взвыли спиральные потоки воздуха и воды в широко распахнувшейся пасти Прорвы, и Дэви отозвался на этот вой таким неистовым яростным воплем, что стены приюта лопнули, как мыльные пузыри, и больше не смогли его удержать.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ПОДВАЛЫ ПОГИБШИХ ДУШ

Он рухнул на каменный пол и еле устоял на ногах: жуть невероятного перехода все еще отдавалась дрожью во всем теле от макушки до пят. Едва попав в Прорву, Дэви крепко зажмурился, перестал дышать и теперь жадно глотал сырой воздух.