Трижды заклятый или СЛАМОНА

Отдышавшись, он рискнул открыть глаза — и испугался, что ослеп, такая чернота его окружала. Но, поморгав, он разглядел слева слабое мерцание. Свет сочился через приоткрытую дверь, за ней кто-то разговаривал.

Дэви сделал осторожный шаг и чуть не упал. После круговерти Прорвы пол норовил поменяться местами то со стенами, то с потолком, и все ощущалось каким-то странным, непривычным… Не только вокруг, но и в нем самом. Он больше не был перепуганным слабаком, каким проснулся в поезде после того, как его настигло Тройное Заклятье, и все же что-то стало совсем другим.

Неважно! Главное — он вернулся, и его руку холодила рукоять меча из чистейшей ненависти. Шторм как будто тянул хозяина в сторону двери, храбрость берберийского льва звала туда же, и все-таки Дэви заколебался. Однажды, послушавшись меча, он уже угодил в большую беду. Но не торчать же вечно тут, в темноте?

Он пошел влево, ногой распахнул дверь и шагнул через порог.

Каменную комнатушку без окон освещали только три факела на дальней стене... Нет, не три, а два.

За третий факел Дэви сперва принял огненно-оранжевую шевелюру парня, который висел на стене, прикованный за руки к вбитым в камень железным кольцам. На парне были голубые джинсы и завязанная узлом на животе ковбойка. В Запределье ни люди, ни Древние не носили такую одежду, и у Дэви упало сердце: неужели Прорва выплюнула его не за Краем Света, а где-то в Пределе?

Присмотревшись к тем, кто стоял перед пленником, он облегченно вздохнул.

Литты. И не просто литты, а стражники Черной Королевы, потому что на спинах их камзолов были нашиты трефы, знак правительницы Черносонии.

Низенький толстяк и широкоплечий верзила препирались простуженными голосами.

— …спустить его с лестницы, – говорил толстяк. — Пусть бродит в Подвалах, пока не найдет амулет!

— Дурак, – огрызнулся высокий. – Если упустишь пленника, маг Конрад превратит тебя в жабу или блоху, и меня заодно.

— Да куда нечистик денется из Подвалов? — Толстяк звонко чихнул. – Пусть только найдет наш амулет…

— А если нечисть сгинет в подземелье? Я не буду его отковывать! Мне велено его сторожить, а не отпускать.

— Никудышные вы сторожа, — встрял в разговор пленник. – Раз взялись меня сторожить, так сторожите как следует. Сгоните вон паука у меня с ноги…

— Заткнись, наглец! – в два голоса тявкнули литты.

Увлеченные перебранкой, они не заметили, что в комнате появился кто-то еще, но пленник через головы тюремщиков посмотрел на Дэви и сказал:

— Привет.

Литты круто обернулись.