Ужас из-за Грани

Что-то человеческое и впрямь есть, однако очертания слишком крупные, тяжелые. Мощные надбровья. Глаза мелкие. Лоб узкий. Может дело в том, что сам по себе идол – не лучшее творение мастера, его изготовившего? А может… может это и вовсе не человек изображен? Нет, разумеется, не человек, а дух или какой-то дикий малоизвестный божок! Об этом ясно говорила звериная морда, но… кто мог поклоняться ему? Человек или кто-то другой?

«Клыки… - Эйнеке сел поудобнее, спиной уперся в стену. - На орочьи похожи… такие же большие!»

Поднес идол поближе к лицу, разглядывая как следует.

Что ж, и впрямь смахивает на орочью работу. И сразу понятно почему символы такие странные и незнакомые… Как тогда Бормотун завладел этой штукой? Украл? Поднял с тела прежнего владельца? Эйнеке нахмурился. На миг ему показалось, будто красные глаза-камешки идола засветились неким потаенным огнем.

«Может из-за него этот придурок был таким сильным?» - промелькнуло в уме.

Магия. Да, она жила в идоле. По-прежнему таилась внутри.

Может Бормотун и не был колдуном, но он наверняка как-то заставил служить себе идол!

«Или наоборот», - мрачно подумал Эйнеке, вспомнив тот краткий миг, когда Бормотун шептал себе под нос всякую чушь – просил отпустить, а потом это «Помоги мне!», обращенное к Наталю.

«Кому бы не был посвящен этот идол, оно не слишком… доброе. Морда совсем неприветливая!» - полуэльф вздохнул и положил было добычу обратно.

«Но я-то маг. Хороший маг. Лучше, чем многие! - закусил губу, борясь с внезапным азартом и любопытством, - и та штука внутри… Она явно ослаблена! Я могу попробовать… У меня получится!»

На миг заколебался.

Сомнения терзали. Здравый смысл велел поостеречься, проявить хоть немного благоразумия, но…

«У меня действительно получится!» - наконец решил Эйнеке и, сжав идол в ладони, закрыл глаза.

Его собственные магические резервы еще не вполне восстановились – для этого требовалось время... куда больше времени! Да и голод все еще блуждал где-то там – на кромке сознания.

Впрочем, кое-что Эйнеке мог. Его щит снова слушался и охотно менял форму. Сейчас он стал тоненьким щупом и потянулся к идолу. Сначала коснулся, потом проник внутрь.

- Ох! - у Эйнеке перехватило дыхание.

Сначала от ощущений: чужая магия была по-прежнему мрачна и бесцветна, будто мертва, однако внутри нее пульсировало нечто разумное и живое. Потом полуэльфом овладел восторг – слишком уж много силы оказалось внутри такой безделицы! Сущего пустяка!

Голод.