Ужас из-за Грани

Шумно выдохнул, выпустив из груди разом весь воздух. Еще одно облачко пара развеялось на ветру.

- Да быть этого не может! - вспыхнул, чувствуя, как непонимание в душе перерождается в жгучую смесь ярости и отчаяния.

«Я – драк…» - начал он было по привычке, однако тут же задушил эту мысль. Отдал место другой: не столько ободряющей, сколько удивленно-смущенной:

«Но я же маг?!» - прозвучала она.

Привычным властным жестом Эйнеке вскинул правую руку. И еще раз позвал силу, теперь веля ей подступить к кончикам пальцев – проявиться сиятельным колдовским огнем.

Снова ничего.

Никакого отклика. Только опустошенность и безмолвие от тех энергий, что прежде переполняли Эйнеке изнутри. Полуэльф обмер. Все в нем замерло, застыло и сжалось, а потом сердце… оно ухнуло так громко, что Эйнеке едва услышал за ним свой пронзительный вопль.

«Нет-нет-нет!» - мысли забились об извилины, затрепетали.

«Это бред! Какой-то абсурд!» - кричал и безумствовал внутренний голос.

Все в Эйнеке противилось открывшемуся обстоятельству – он просто не мог лишиться своей магии! Поднес руку к губам.

Слегка прикусил ладонь. Присущий чародею инстинкт говорил, что боль… она может пробудить магию. Эйнеке сжал челюсти. С силой вогнал длинные эльфийские клыки в собственную плоть. Прокусил кожу. Привкус крови наполнил рот. Вспышка боли наполнила разум яркими всполохами. По щекам опять побежали слезы.

Впрочем, вызвал их не столько укус, сколько горькое и ошеломляющее осознание: боль не помогла – она не разбудила магию. Дыша все чаще и прерывистее, Эйнеке совсем позабыл про холод.

Он таращился на свою окровавленную ладонь. Видел, как красные ручейки едва-едва текут по синевато-белой коже, и чувствовал, как в груди зарождается новый вопль отчаяния.

«Нат… Наталь! Где он?! Где я?! Где моя магия?!» - настоящая паника охватила мысли. Эйнеке кричал до хрипа, до полного изнеможения. Он звал.

- Наталь! Наталь! Проклятье, где ты?! - а потом голос сорвался.

Тихонько застонав, Эйнеке свалился обратно на жесткую мерзлую землю. Ушиб и без того ноющие колени, однако того даже не заметил.

Жалобно заскулил – на иное сил не осталось.

Бой.

Ритмичные из раза в раз повторяющиеся удары. Они заставили Эйнеке стихнуть. Поднять голову и уставиться в черноту лесной чащи.

Барабан. Это был барабан!

«Я должен идти туда – на звук», - сам себе сказал Эйнеке. Страх и отчаяние ушли на второй план – уступили тому немногому хладнокровному и разумному, что осталось в полуэльфе.

«Я должен выжить!» - говорило оно.