Двое из бара

Доктор как всегда костровой мастер дел, я же повёл живность на водопой и заодно с себя смыть дорожную пыль, и опять пересчитать количество дырок на носке, ломая голову, чем бы их зашить, ибо делать портянки из своей футболки как-то не то, да и футболка мне родная, так как других нет и вряд ли предвидится, благо обувь у меня качественная, не зря я столько денег отдал за неё.

Постирал свои носки и, успокоив ноги в прохладном озере, понаблюдав немного за водными процедурами наших пернатых, пошёл к костру.

Доктор раскочегарил костёр, маленькие он делать не может, сразу видно в душе пионер, если костёр, то пионерский.

Сменив вахту смотрящего за костром, отправил Андрея на водные процедуры, сам же, растопырив босые ноги по земле, засмотрелся на костёр. Из медитации меня выдернул шорох в кустах, рефлекторно нащупал на поясе рукоять клинка, а что вы хотели, неделя в грёбаном лесу где до усрачки боялся каждого шороха в ожидании какого-то мракобесия зубастого. Со второй ночи приучил себя во всеоружии ходить и спать, а если в кусты, так вообще, как на войну снаряжался, этого тигра-переростка до конца дней своих помнить буду.

Кстати я таки из длинного ногтя и клыка той здоровой клыкастой кошки сделал себе амулет и доктору такой же, на вид коготь и зуб, но по непонятным мне свойствам эти «амулеты» обладали поразительной проникающей и режущей способностью, без усилий можно вогнать на всю длину коготь в дерево, а здоровый клык своей внутренней стороной, как скальпель, резал плоть убитых, подстреленных животных на охоте нашими местными аборигенами.

Также спокойно прорезал хрящи и сухожилия, и небольшие кости кромсал как деревянную ветку. Этим амулетом доктор любил разделывать принесённую дичь, отказываясь воспользоваться ножами, обосновывая, что так интересней и быстрее.

Андрей с Айлором занимался приготовлением еды, я же очередной раз ходил вокруг лагеря с тяжёлыми мыслями и в поиске подходящих палочек для нашего быта.

Потом вышел к небольшому водоему, находившемуся недалеко от лагеря, увидел недалеко Филлику купающуюся, присел и любовался купанием. Заметив меня, она ненадолго замерла, потом развернулась ко мне спиной и продолжила купание.

Я же, ковыряя палкой камешки на берегу, думал о бытие и грядущих опасностях. Филлика, искупавшись, вышла из озера, встав перед мной, а я преданный размышлениями и толканием камушков палкой не заметил, как она подошла ко мне.