Последний оплот цивилизации

Укрепленная кровью героев и жертв Стена вновь нерушима. Но не для Людей, что вернулись из небытия...

Осколок девятый. Трехглазый

Резервы...

Жую кончик карандаша. Знакомый деревянный вкус успокаивает.

Третий расчет подряд. Черт бы побрал мой талант математика.

Да, конечно, сам талант тут ни при чем. Цифры, они такие послушные, такие замечательные, куда как надежнее людей, где нарисуешь, там и стоят. Но вот итог нынешних цифр...

И ведь не напишешь новых. Не тот случай.

Даже если свершится чудо и Измененные сгинут куда-нибудь подальше, - нет, даже если случится два чуда и над Городом больше не прольется ни одного дождя, не выпадет ни одной капли этой кислотной отравы, - жить всем нам недели две от силы.

Потом начнут умирать от голода сперва дети, потом взрослые - и это уже будет не жизнь, а существование, сколько бы оно ни продлилось. Впрочем, такое непотребство займет лишь еще одну неделю.

Резервы закончились - вот ответ на все вопросы "почему".

Остервенело тру левый глаз.

Извлекаю из правого линзу и промываю веки.

Ополаскиваю монокль - сквозь жирную пленку слез видно паршиво, а без линзы правым глазом не видно вообще ничего. Без этого устройства ходил бы я с черной повязкой и звался Пиратом... Плевать. Не я самый первый, не я самый невезучий. Другим после той "неприятности" не то что видеть, думать нечем.

Ненавижу все это. Права Молния; если есть куда уходить - я горло перегрызу тому, кто встанет у меня на пути! Будь это хоть Измененный-амбал, хоть дикий, хоть сам Утес.

Пожимаю плечами. Мда, как раз Утес сам кому хочешь шею скрутит, а уж на мою и напрягаться особо не нужно...

Ладно, к делу. Итог вычислений - крайне хреновый, тем скорее о нем должен узнать Ворон. Пусть сам разбирается с остальными.

Сосредотачиваюсь...

Дз-зынь!

Зар-раза, опять металлом обложился, не дозовешься. Монокль в футляр, футляр в карман, свернуть листок с вычислениями и аллюр три креста сквозь всю Обитель.

Молния опять сидит у Ворона. Обсуждают. Пусть. Я молча вхожу, молча кладу записку перед носом у главы Братства (знатный такой нос, один к одному клюв той птички со старой цветной картинки, что уж сколько лет висит у Ворона на стене) и так же молча выхожу.

Точнее, собираюсь выйти.

- Результат? - спрашивает Молния.

- Двадцать дней.

- Садись, - приказывает Ворон, - тебя это тоже касается.

Пожимаю плечами и опускаюсь на табуретку.

- Проверить нужно, - продолжает он, обращаясь уже к кудеснице, - времени, сама видишь, в обрез.