Последний оплот цивилизации

И тучи, если и заволакивают светло-голубой небосклон, то вовсе не для того, чтобы вывалить на разрушенный Город очередную порцию черного града или ядовитой зелени дождя...

Разлом мало-помалу затягивается, Болото пересыхает. Без постоянного притока свежей грязи эти места медленно, но верно обретают свои первичные черты.

Один из разрушенных домов на северном краю Болота порою становится источником неведомых голосов - прокол в ткани времени, однажды открыв странную дорогу к далекому прошлому, почему-то не желает исчезать.

Даже и теперь, когда слушателей у древних песен уже нет.

Звенят струны, звучит хриплый голос некогда известного барда - а Город молчит...

Кто сказал: "Все сгорело дотла,

Больше в землю не бросите семя?"

Кто сказал, что земля умерла?

Нет, она затаилась на время.

Город молчит?

Да. Однако это - не молчание мертвых каменных глыб. Это - молчание существа, которое смертельно устало от жизни, но лишено возможности от нее избавиться...

Материнства не взять у земли,

Не отнять, как не вычерпать моря.

Кто поверил, что землю сожгли?

Нет, она почернела от горя.

Это - молчание, которое порою не просто говорит - кричит, вопиет, взывает в яростной тоске! Не часто, не каждому, не первыми пришедшими на ум словами - но так, что этот крик услышит даже глухой от рождения. Или мертвый.

Как разрезы, траншеи легли,

И воронки, как раны, зияют.

Обнаженные нервы земли

Неземные страдания знают.

Короткие, отрывистые аккорды старой гитары.

Сорванный голос исполнителя. Боль - в музыке, в словах... в незримой душе этой песни, написанной совсем для другого момента и по другому поводу...

Она вынесет все, переждет,

Не записывай землю в калеки.

Кто сказал, что земля не поет,

Что она замолчала навеки?!

Голос набирает мощь. Гитара творит такое, что не всякому оркестру под силу.

Где-то далеко за Разломом вспыхивает молния, но неизбежного громового эха почему-то нет.

Нет, звенит она, стоны глуша,

Изо всех своих ран, из отдушин,

Ведь земля - это наша душа,

Сапогами не вытоптать душу.

Капли чистого дождя, первого за полсотни лет, слезами скатываются по щербатым стенам разрушенных домов. Плач мертвого Города мог бы показаться надуманным, даже смешным - но никто его таким не назовет...

Кто сказал, что земля умерла?

Нет, она затаилась на время...

Песня уходит туда, где прозвучала впервые.

Город - остается.