Путь златой секиры

Неподалеку от Скалы Рока обнаружился родник - премилое (некогда) озерцо в тени старых ив. Деревья вокруг небольшого водоема были изломаны, скручены и частично обожжены, некоторые - вообще выдраны с корнями, а сам родник издавал характерный запах нужника. А неподалеку развалились...

- Iotnir! - ахнул Стейн, пуская рыбу "в галоп".

Оба гиганта вскочили, хватая с земли свои громадные палицы. Шипастый хвост рыбы ударил одного из них в бедро, но второй мощным ударом буквально смел северянина с седла. Освобожденная рыба поспешила дать стрекача.

Подпрыгнув локтя на четыре, Соня рубанула ближайшего гиганта - им оказался тот, второй, - по голове. Сабля наискось рассекла лицо великана и застряла у верхней челюсти. Раненый гигант заревел и взмахнул палицей, но Соня оказалась быстрее и буквально взлетела в повторном прыжке, на этот раз использовав в качестве оружия свои ноги.

"Женские ноги - страшное оружие", говорила древняя поговорка. И видевшие эту сцену не могли бы не согласиться. Конечно, некоторое значение имело также место, КУДА попала воительница (точно промеж колонноподобных ног великана).

Вырвав из челюсти падающего гиганта свой клинок, Соня добила противника, но особой нужды в том уже не было...

Брану достался йотун, глубоко раненный в бедро, но рана пока не слишком-то подорвала его силы. Юноша, ускользнув от палицы, полоснул по запястью гиганта; затем резанул по его второй ноге, пытаясь добраться до сухожилий; не вышло. Вновь свистнула узловатая палица, рушась, как падающее дерево; гэл ушел перекатом, оказался у великана сзади и всадил меч ему под колено.

Раненая нога подогнулась; гигант с ревом осел наземь, выбивая у воина оружие. Отскочив от свистящей палицы, Бран метнулся к недвижно лежащему Стейну и подхватил его топор - недавние сомнения насчет легко-тяжело как-то сами собой позабылись. Раздался боевой клич клана О'Доннел, и сталь обрушилась на грудь йотуна. Тяжелое лезвие боевого топора сокрушило и плоть, и кости.

Бран медленно вдохнул, еще медленнее выдохнул.

Кажется, все.

Повернулся к Стейну, но над тем уже склонилась Соня, распахнув рубаху и осторожно прощупывая грудь.

- Как он?

- Жить будет, - ответила воительница. - Голова у него каменная, это уж точно; ребра не сломаны, трещины только. И нутро небось помяли. Ничего такого, что не вылечил бы хороший отдых, но это неделю займет. Целителя ведь нет настоящего, прах его побери!

- Будет тебе целитель, Красная, - послышался знакомый голос.