Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

- Так что же произошло на самом деле? – Азариэль навострил всё внимание на ответ эльфийки.

- В молодости, когда я ещё была на Саммерсете, моя семья жила в небольшой береговой деревеньке. Мои отец и мать не были землевладельцами или лордами. Они держали лавку магических товаров, и доход у нас был не самый большой, если честно. И всё пропитание деревни зависело от торгового договора старосты с Восточной Имперской Компанией.

- А как же власти провинции? – неожиданно прозвучал вопрос от Лиры.

- Мы оказались слишком незначительной деревенькой, чтобы имперские ставленники в Алиноре нам помогли.

Про нас попросту забыли, и вспоминали раз в год, когда приезжали, чтобы посчитать и забрать налоги.

- И?

- Руководители Восточной Имперской Компании из рода людей взвинтили цены товары в два раза, - Гэ’эль лихо отхлебнула рома, чуть поморщившись. – Просто так. Они нам это сказали на собрании.

- Люди?

- Да. Среди них был и альтмер, который решил смягчить новые условия, но его… попросили заткнуться.

У нас не было столько денег, чтобы оплатить товары, среди которых были нужные и для моей семьи, для лавки.

- А ты не пыталась искать справедливости? – вопросила Лира. – Обратиться там в суд?

- Ты думала, я её не искала? – обречённо ответила Гэ’эль. – Мы с братом обратились в имперский суд, но он встал на сторону Кампании. Нас сказали, что Кампания может в одностороннем порядке поднять цену в два раза, завалив кучей законов и уставов. Понимаешь, там всё было от людей и для людей.

- И что потом?

- Итог? – Гэ’эль допила ром.

– Деревья вымерла. Все разбежались кто куда, а родители… они не могли нас прокормить, и брат ушёл в наёмники. Меня же отдали в Гильдию Магов. Сами же они перебрались в Санхолд. Он – портовый грузчик, а она – кухарка.

- Да, - поник Азариэль, смотря в кружку с пивом, как в омут.

- Понимаешь, Азариэль. Большинство людских сердец порочны. Их съедает алчность и похоть, желание загрести всё больше и больше. Человеческое мышление, выстроенное на деньгах, лишило меня дома.

- Гэ’эль, ты не глупая девушка, - заговорил Айк’Аран. – Ты должна понимать, что эльфийские и звериные сердца так же подвержены тлению. Сколько мне приходилось сражаться против альтмеров, отдавших свои души во власть тьмы.

- И всё же, - настаивает Гэ’эль, вновь наполняя дно кружки ромом. – Альтмеры – раса, заслуживающая большего признания, нежели люди.

- Да ты так и скажи, что хочешь видеть всех людей в клетках и рабских лагерях.