Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

И, несмотря на то, что большая часть заросла травой или покрылась обычным лесным мхом, они под обливающим их светом лун, в котором эти руины утопали, мистически переливались. И смотря на это сооружение, Азариэль приметил, что данное сооружение несколько отличается от традиционного айлейдского архитектурного стиля, больше напоминания смешение людской грубости с эльфийской утончённостью

– Давай спускаться, – указав рукой на сооружение, произнесла Мирцилла.

Она вместе с Азариэлем подошла к лестнице и стала спускаться к двери, которая как ни странно исполнена в традиционном стиле айлейдов.

В большой деревянной коробке у входа лежит несколько факелов. Девушка подошла к ней, подняла факел и зажгла его, проведя пальцами возле него. Парень тут же вспомнил её искусство обращения с заклинаниями пламени. Один из магов говорил, что у неё такие успехи в школе Разрушения оттого, что она импульсивна. Но Азариэль отбросил воспоминания в сторону, ожидая дальнейшего продвижения.

Девушка легко отворила с виду массивную дверь и вошла во внутренние помещения мёртвого города.

В эту же секунду нога Азариэля ступила на разбитую плитку, хрустнувшую под его весом.

Первое помещение представляет собой небольшую комнату, облицованную старым белым камнем, который стал покрываться лёгким зеленоватым мхом. Там стояли несколько жаровен, в которых слабо догорали угли. Но Азариэля смутило то, что в этом помещении было несколько дверей.

– Прошу сюда. – Вымолвила девушка и подошла к одной из дверей.

Она легко толкнула дверь, и та открылась, после чего она лёгким взмахом ладони подозвала Азариэля к себе.

Он пошёл за ней.

Парень и девушка шли по какому-то длинному и зигзагообразному коридору. Источников света практически нет, и темнота клубится впереди и сзади, дороги не видно, только слабо горевший факел немного развеивал тьму. По дороге Мирцилла объяснила, что здесь целая сеть тоннелей и ходов, который образуют один единый лабиринт, в котором пропали практически все последователи их культа.

В коридоре, через который пролегал их путь, жутко смердит странной, неестественной сыростью, которую Азариэль чувствовал только два раза в жизни: в комнате у Люция и в пещере под Брумой. Пол и стены вокруг разбиты, время их не пощадило. Стены айлейдов, на которые смотрели нефритовые глаза, изрисованы различными странными фресками, которые ещё никто не видел в развалинах подобного типа.

Они идут всё дальше, и вышли в большое, коробчатое помещение.