Ненаследный сын императора Часть 1 Престол.

В голове вертелись отрывочные мысли о Тараканове, о Долгоруких, о странной европейской моде... О графе Томасе Беркли, с которым предстояло завтра вести светскую беседу. Я старался припомнить хоть что-то об Англии, что можно было бы использовать в разговоре с дипломатом, но на ум приходил лишь пресловутый пятичасовой чай, да утренняя овсянка... Бр-р-р... Я скривился от отвращения — никогда не любил эту серую, склизкую гадость!

Смежив веки, я провалился в неглубокий сон, в котором мне виделось, что я с криками — овсянка, сэр! — бегаю за графом Беркли, а он, подобрав пышные юбки женского платья, в которое почему-то был наряжен, пытается взобраться на раскидистую ель.

.. А рядом скачет на красивой лошади малышка Долгорукая и заливисто хохочет...

***

Муторные ночные сновидения никак не поспособствовали хорошему настроению с утра. Пребывая в дурном расположении духа я, не выспавшийся и злой, проклинал графа, его приглашение и всю Англию с её овсянкой в целом.

Натянув один из новых костюмов полувоенного образца, пошитых придворным портным по точным указаниям маменьки, я мрачно посмотрел в зеркало.

Из него не менее мрачно на меня взирало мое лохматое отражение. Ох уж эта мода на отращивание волос! В сердцах я еще больше растрепал волосы, затем, вздохнув, взял щетку для волос. К черту все эти локоны! Я тщательно расчесал светлые, непослушные волосы, стянув их в хвост. Вот, гладко, строго, прилично, достойно юного принца на белом коне. Где там красивая лошадь из моего сна? Ребячески показав язык своему отражению, я напустил на себя надменный царственный вид и, печатая шаг, вышел из комнаты.

Памятуя о том, что ходить в гости с пустыми руками, как минимум, невежливо, я призадумался. В том, что бутылка настойки придется к английскому двору, я сомневался. Дарить цветы мужчине? Не-не, это не про меня! Так что императорская оранжерея не могла мне помочь... Поломав голову, я решил, что без женской помощи мне не обойтись. И отправился к покоям императрицы.

Софья Андреевна, выслушав мою просьбу, задумчиво приложила палец к губам, что-то прикидывая в уме.

— Говоришь, утонченный, разнаряженный? Так, духи отпадают, ароматы дело очень индивидуальное... Кажется, кое-что у меня есть! — просияв, она стремительно бросилась к изящному бюро, взяла деревянную шкатулку, украшенную затейливой резьбой. Перебирая её содержимое, она невнятно бормотала, отбрасывала что-то в сторону, над чем-то задумывалась... Наконец, она победно воскликнула и подбежала ко мне, шурша шлейфом платья.