Мировая жила

Аким попытался было перелезть через забор, но как только он подпрыгнул, ухватившись руками за верхушку забора, «запястный вепрь» тут же просигналил о наличии сторожка. Что означало, как только Аким перелезет, то сразу привлечет внимание стражей порядка, - «и объясняй потом, что ты просто пытался срезать путь…»

Кратко ругнувшись, Аким спрыгнул обратно, но все же, прежде чем уйти, глянул в щель между досками. Подумал, вдруг удастся обнаружить какой-то краткий путь к лицевому выходу. Увидел только, что все сплошь огорожено.

Что придется давать крюка и обходить полквартала. А вернее не обходить, а оббегать. Время-то поджимает.

И прежде чем он успел убрать глаз от заборной щели, заметил, как открывается дверь черного хода, и по какому-то наитию, задержал на ней взгляд. А после уже оторвать взгляда не смог. Люди в серой имперской форме выносили через эту дверь тела. Одно, второе, третье… Кидали тела в повозку как кули. Кидали так, как живых людей не кидают.

Имперцы носили тела в паре: один держал за руки, дурой за ноги.

Когда в повозке набралось с десяток тел, один из них, пожилой, грузно оперся о край повозки.

- Погоди, дай дух перевести, - он достал флягу, отглотнул, вытер губы рукавом серого кителя, завинтил крышку, даже не подумав предложить глотнуть напарнику, - Что-то много сегодня упырков забили.

Его молодой напарник стоял рядом молча, неискренне изображая почтительность перед старшим. Если б у него была фляга с настоем, он бы тоже глотнул, но у него фляги не было.

- С тех пор как по «имперке» начали говорить о предстоящей войне, забитых упырков стало намного больше, - после хорошего глотка «наськи» пожилому захотелось поговорить, - Только кой толк жаловаться, что работы теперь больше, у нас – не сдельщина, мы на жаловании.

- Там еще одна осталась, девка, - молодой поморщился, невольно выдавая досаду вынужденным перерывом, ему хотелось разделаться с этим побыстрее, - Совсем молодая. Легкая.

Пожилой кивнул, нехотя отлепился от бортика повозки, и пошел вслед за молодым, что уже скрылся в дверном проеме.

Аким дышать перестал. Имперцы выносили еще одно тело. В дверях пожилой неудачно переступил через порожек, чтоб удержать равновесие, выпустил одной рукой свою ношу. Девичье тело ударилось головой об порожек, копна черных волос рассыпалась по полу. «Это не Мана», - с облегчением понял Аким.

Он оббежал квартал со всех ног и к парадному выходу, хоть и дышал тяжело, успел вовремя. Из клуба как раз начали выходить люди.