Мировая жила

Они качались, плохо держались на ногах, и похоже, были близки к невменяемости. Некоторых, совсем утративших способность соображать выводили узнаваемые по неизменной серой форме имперцы.

Мана вышла одной из последних. Вместе с ней вышел какой-то тощий парень, он пытался тянуть ее за руку, впрочем, сил у него не было даже на то, чтобы ровно держаться на ногах. Мана с легкостью вырвалась, парень начал заваливаться. Мана попыталась его поддержать.

Аким подскочил в тот миг, когда оседающий на землю парень снова вцепился Мане в руку.

Он что-то непрерывно и неразборчиво шептал, будто уговаривал. Аким готов был сломать парню руку, но его вялая рука и без того разжалась безвольно. Мана узнала подошедшего Акима.

- Аки-им-а-а, - Мана пьяно обрадовалась, - Тащи меня домо-ой.

Он нес ее на руках. Она была мертвенно бледна, под глазами пугающе расплылись черные круги. И хотя пьяная улыбка еще не сошла с ее губ, Аким с ужасом думал о скором откате. Он начал отдавать себе отчет в том, сколько силы выпивает из людей этот «глаз Саурона».

Своих глаз Аким так и не сомкнул. Сначала он отогревал холодное тело Маны своим теплом. Когда Мана согрелась и уснула, он побежал в столовку за завтраком. Долго не мог решиться, брать положенный ему стаканчик с настоем или вылить его к лешему, но все же решил взять.

Потом он кормил проснувшуюся Ману, позволив ей сделать из стаканчика только два глотка. Несколько раз таскал ее под теплый душ, посмеивался, когда она вяло пыталась напомнить, что «воду сейчас опять отрубят, - а потом также вяло удивлялась, - почему она все еще льется».

Бегал в столовку за обедом и ужином, кормил, поил и снова отогревал. И все-таки пришлось спаивать ей настой, иначе бы откат она просто не пережила.

Весь день он ее ни о чем не спрашивал, не хотел лезть с вопросами, а сама Мана ничего не рассказывала. Ближе к вечеру, когда она немного ожила, Аким все же не выдержал:

- Что там было?

- Лучше не спрашивай, - она помолчала, - Хорошо, что ты меня забрал.

Сама не дошла бы.

- Ладно уж. Обошлось…

- Обошлось, говоришь? – она покачала головой, - Мне еще две ночи там куковать.

- Да как так? Какие к лешему две ночи? Ты одну еле пережила…

- А я тебе сразу сказала, - Мана делала вид будто рассердилась, но в уголках ее прекрасных глаз предательски набухали горячие слезы, - Чтоб ты валил обратно в свою деревню. Правил не знаешь, да? У тебя все-все в личке написано. Читать надо… - она насупилась и замолчала.