Весна надежды

Мальчишка лет семи, может и старше, но тогда слишком худенький для своего возраста, ехал на крупе коня пана Войцека, вцепившись сотнику в пояс, и болтал, не умолкая. Не зря, всё-таки, порубежник снимал шапку. Его ли седую прядь в купе со шрамом на щеке не знали в Правобережье Луги все, от мала до велика?

Теперь мальчишка уверенно показывал дорогу.

Ендрек присмотрелся и заметил на снежном покрове цепочку следов. Да не одну. Они тянулись из леса к искалеченному городищу.

— У них там поселение в лесу. Вроде бивака войскового, — пояснил пан Юржик.

— Когда зейцльбержцы Лугу перешли, пан Либоруш Пячкур погнал в лес стариков, женщин, детей. Тех из взрослых мужчин, которые по какой-то причине не захотели брать в руки оружие или просто побоялись, тоже. Даже выделил им для охраны пятерых порубежников...

Они углубились в лес. Тут тропка стала приметнее. Всё-таки поселившиеся в лесу богорадовцы часто ходили в разрушенный город. Искали уцелевшую утварь, собирали доски покрепче, кирпичи для очагов и жерди для землянок.

Цепочка следов вилась вдоль замерзшего ручья. Кстати, Ендрек сам заметил место, куда женщины ходили по воду и даже слегка загордился. Вскоре потянуло дымком. Миновав густой ельник, отряд вышел на широкую поляну. Точнее, вырубку. А если подходить к описанию ещё придирчивее, то здесь, по всей видимости, была изначально поляна, которую потом расширили, вырубая крайние ряды деревьев. Брёвна пригодились для строительства навесов и загородок для скотины — коз и коров, а так же крыш над землянками.

Завидев выехавших из лесу всадников, люди, занимавшиеся каждый своим делом, прекратили работу. Крепкий, как дубовый пень, старик с седыми вислыми усами, схватился за арбалет. И вдруг бросил оружие в снег, срывая шапку.

— Пан Войцек! Командир! Дождались!

Меченый бережно ссадил мальчишку, а потом спрыгнул сам и, проваливаясь в снег по колено, кинулся навстречу старику.

— Закора?! Ты ли это?

– Я, пан сотник, я...

Они обнялись, стиснув друг друга крепко-крепко.

— Сколько ещё наших? — спросил пан Войцек.

— Шестеро нас, — отвечал десятник, отслуживший в порубежниках сорок лет. — Михей, Аксён, Поклад, Врашек да Мармуль. Аксён с Мармулём вона пробираются между баб. А троих я послал по окрестностям побродить. Чтоб чужого, значит, не подпустить. — Закора хохотнул. — Ужо они огребут у меня. Последили. Ага...

— Так мы ж свои, дядька. — Хватан спрыгнул рядом с сотником. Тоже обнял ветерана. — Потому нас и не выследишь.