Игрушечный стрелок

А скорее даже наоборот подстегивает — нечего взять, значит, и искать меня скорее всего потом никто не будет.

— Да нет же, братишка... Я помогу! — детина двинулся ко мне нетвердым шагом, — На, выпей!

Он сунул мне прямо под нос бутылку, из горлышка которой одуряюще пахнуло натуральной сивухой.

Как нашатырем по мозгу!

Я рефлекторно отдернул голову, ударился затылком о стену и отпихнул бутылку от себя!

— Ты чо, ск?! — разъярился детина и ударил.

Я едва успел защититься левой рукой, прикрыв голову — кулак смазал мне по виску.

Как молотком ударил!..

Я оттолкнул пьяного от себя, он отмахнулся бутылкой, я снова прикрылся рукой.

Бам! — разлетелась бутылка о предплечье!..Рука хрустнула и резко заболела, в воздухе запахло сивухой.

Я пнул пьяного в живот, еще больше дистанцируя от себя, развернулся и побежал!

Громкие шаги за спиной ясно дали понять — он бежит за мной.

Прямо, направо, налево, направо, прямо, направо — не отстает!

А в глазах уже темнеет и комок к горлу подкатывает, левая рука вся в крови — я слишком много ее потерял.

Я снова свернул налево и остановился.

Тупик.

Ладно. Все равно дальше я бежать уже не мог.

Я развернулся и поднял плохо слушающейся левой рукой свой самопал, который благоразумно не выпустил во время этого спринта. Ухватился правой за поршень и направил на детину, который как раз забегал в тупик.

Увидев меня, он остановился и нехорошо так меня осмотрел, оценивающе. В руке он до сих пор сжимал разбитую бутылку — не бросил, тащил с собой!

А он вообще был пьян или просто притворялся?!

— Слушай.

— максимально спокойно, как мог, начал я. — Я тебя предупреждаю... Черт, да ты же все равно не воспримешь мои слова всерьез... Но я тебя предупреждаю — еще два шага, и ты умрешь. Правда. Умрешь.

— Сам умрешь! — рыкнул детина, поднимая перед собой бутылку. — Сука, бутылку разбил!

И он кинулся на меня, вытянув перед собой «розочку».

Я закрыл глаза и двинул поршень вперед.

Взрывайся!

Бабах!

Трубку вырвало из рук, что-то сбило меня с ног, я упал, больно ударившись головой!.

.

Дышать нечем...

И в голове словно фейерверк взорвался.

Когда звездочки погасли, я открыл глаза.

Окровавленный детина лежал прямо на мне, придавив меня под собой — поэтому мне и нечем было дышать. Его грудь и лицо превратились в кровавые ошметки, шея была разорвана будто когтями медведя, из артерий толчками выплескивалась кровь.

Но он был еще жив. Он хрипел и сипел, но все пытался поднять руку с зажатой в ней розочкой и ткнуть меня.

И он ткнул.