Игрушечный стрелок

. — начал было стражник, но балахон одернул его за руку. — Я провожу.

Моя номерная кивнула, юркнула в одну из арок и в резкой вспышке белого света исчезла.

— Не торопись. — снова одернул стражника балахон. — Сначала проверка.

Он встал напротив меня, пристально глядя прямо в глаза и поднял руки. Широкие рукава обнажили запястье — у этого номер был семьдесят восемь, а значок выглядел как стилизованный глаз.

У меня на секунду раздвоилось в глазах, потом маг кивнул:

— Оружия нет. Веди.

— За мной. — велел стражник и пошел вдаль по коридору.

В его голосе не было самодовольства или попытки унизить меня, он просто выполнял свою работу — отвести меня туда, где мне положено быть, и продолжить игру в карты.

Я послушно двинулся за ним.

Стражник вел меня по коридорам, что были похожи друг на друга до последнего камешка. Даже если я сейчас убил бы своего провожатого и остался один в в этом лабиринте, выбраться отсюда я бы уже не смог. Не говоря уже о том, что по пути мы элементарно могли миновать целый мешок всяких ловушек, рассчитанных на таких вот умников, что проникли сюда без спроса.

Наконец, спустя минут пять непрерывного движения, стражник остановился возле толстой деревянной двери и постучал в нее

— Входите! — пробасили изнутри.

Стражник потянул дверь на себя и кивнул мне, предлагая войти. Я вдохнул, набираясь уверенности в себе и своей невиновности, и вошел.

Ох, вот бы мне такой кабинет!

Большое прямоугольное помещение с десятком узких стрельчатых окон прямо напротив входа. Свет из них падал на большой рабочий стол, за которым в резном кресле сидел большой темный силуэт.

Стена слева от силуэта была увешана разнообразным оружием, начиная от кинжалов и заканчивая арбалетами, стена справа являла собой огромную карту города, надо полагать, Девоншира, на которой торчали разноцветные стерженьки, местами группируясь кучками от трех до двадцати штук.

— Заходи. — прогудел силуэт и я наконец смог его рассмотреть.

Это оказался большой квадратный человек с короткой шеей и пышными, словно два пипидастра, усами.

Кроме усов, больше волос на его голове не было — ни бороды, ни даже бровей. Одет он был в синий форменный мундир с латунными ярко начищенными пуговицами и золотистой окантовкой по краю ворота и рукавов. Руки его скрывали черные кожаные перчатки, в правой он сжимал длинное пышное перо, которым он заполнял какую-то бумажку.

— Значит, это ты — тупиковый убийца? — снова прогудел он на манер речного парохода. — Н-да, не скажешь.

— Я не убийца.