Теория войны. Стратегическое отступление

Неслышно потянув меч на себя, я едва не сбросил сбрую на пол, но вовремя подхватил её и вернул на место.

Створа окна перестала открываться, видимо, тот, кто хотел навестить меня, прислушивался к каждому звуку, исходившему из комнаты, и мои манипуляции с мечом его насторожили.

Я замер, а затем несколько раз нарочито громко поворочался на кровати и под конец всхрапнул, да так, что едва не закашлялся. Кажется, это убедило моего ночного гостя, что я крепко сплю, потому что движение створы тотчас возобновилось.

Я же полностью извлёк меч из ножен и лёг, крепко сжимая в одной руке рукоять. Другой рукой сжал метательный нож, который положил под подушку ещё перед тем, как принять ванну. Приняв удобное положение, принялся наблюдать за окном сквозь полуприкрытые веки.

Створа открылась достаточно для того, чтобы внутрь комнаты смогла проскользнуть щуплая фигура, едва видимая в темноте ночи из-за надетых на неё тёмных одежд.

Спрыгнув с подоконника на пол, фигура на несколько секунд замерла, а затем двинулась неслышно к кровати.

Один шаг, другой...

Грабитель, если это, конечно, был грабитель, приблизился настолько, что я смог бы его достать. Понимая, что если он сделает ещё пару шагов, то точно заметит, что я не сплю и страстно сжимаю в руке оружие, решил не тянуть кота за яйца, и резким рывком скатился с кровати. Вскочил на ноги и прижал клинок к шее ночного гостя.

Точнее, я попытался прижать клинок в его тощей шее. Совершив просто невероятный кульбит, грабитель бросился обратно к окну.

Я, недолго думая, метнулся за ним. Вору, а я уверил себя, что это был именно вор, потому что убийцу моё внезапное пробуждение не остановило бы, и он попытался бы сделать дело, за которым пришёл, уже не нужно было соблюдать конспирацию. Он поскакал к выходу из комнаты со скоростью улепётывающего от лисы зайца. По дороге этот кусок дерьма умудрился опрокинуть тяжёлый стул, чем сумел меня задержать, но ненадолго.

Впрочем, ему хватило этих секунд, чтобы вспрыгнуть на подоконник и выпрыгнуть в распахнутое окно, пока я огибал препятствие на полу.

Я был на подоконнике уже через мгновение, и едва не взвыл от пронзившей ногу боли — снова ожидая от своего тела большего, чем то, на что оно явно было способно, я умудрился потянуть ногу.

Прямо за окном раскинулось весьма удобное для лазанья дерево, и пока я, стиснув зубы, приноравливался к боли в ноге, этот козёл уже почти достиг земли.