Ворлок из Гардарики

Олаф, оставив весло, повернулся на скамье и внимательно посмотрел на Вратко.

Словен отвел глаза, непонятно почему чувствуя вину...

Быстрым шагом подошел Хродгейр. Черные брови скальда сошлись на переносице.

— Что это было? Что произошло? Сигурд, ты все время смотрел. Что случилось с их дреки?

— Случилось уж... — протянул старик. И добавил со странной смесью растерянности и восхищения в голосе. — Похоже, это был нид.

— Нид?

— Ну да...

— И кто... — начал было скальд, но не договорил. Догадался. — Ты? — Он посмотрел Вратко прямо в глаза.

И хотел бы солгать, но под таким взглядом не получится!

— Я... — уныло кивнул словен. — Только я не знаю, что такое нид?

Но Хродгейр его уже не слушал.

Скальд звучно плеснул себя кулаком в ладонь:

— Это же надо! Нид! Да какой! И с первого раза! А ну, расскажи... — Вдруг он насторожился. — Э-э, нет. Погоди, не рассказывай. Мало ли что... Ты, Сигурд, перескажи, как запомнил...

Сигурд не заставил себя уговаривать. Правда, он запомнил сказанную Вратко вису с пятого на десятое.

Парню захотелось поправить, но Хродгейр отмахнулся от него:

— Не встревай, когда старшие говорят! После... После, я сказал! — И продолжал восторгаться. — Нет, как закрутил! Жук китовой пажити! Так корабль еще никто не обзывал. Хорошо еще, что не взлетел! Хотя, больше кеннингов нет. Слабовато все-таки.

Сигурд покачал головой. Радости вождя он не разделял.

— Лосси заявится виру потребовать. С него станется!

— Пускай попробует! Не много же ему обломится... — Хродгейр беспечно махнул рукой и крикнул Гуннару.

— Я смотрю!

Обхватив штевень руками, предводитель викингов высунулся почти до пояса, свесился вперед, вглядываясь в темную воду залива.

— Помалу пошли!

Ни на Вратко, ни на Сигурда он больше внимания не обращал. Выглядывать возможные подводные камни — вовсе не пустая предосторожность, а задача жизненно важная для корабля и всех людей, доверивших деревянному каркасу и обшивке «Слейпнира» свои жизни. Этого вождь не мог поручить кому-то другому. Только сам.

Вратко молча смотрел на отвесные скалы, изрезанные трещинами.

Будто черные молнии застыли навеки запечатленные в камне. Стены залива вздымались вверх саженей на десять-пятнадцать. Если с края лететь, костей не соберешь, даже об воду. Пятна лишайника белесо светлели на теле камня, будто короста. Мелкая волна, поднимаемая веслами, осторожно касавшимися водной глади, еле слышно плескала у подножия скал, покрытого ржаво-бурыми разводами и каймой неровной соляной корочки.