Ворлок из Гардарики

— После этого нида Хакон Могучий недосчитался многих хирдманов... А у него самого отгнила борода и волосы на половине головы.

— А Торлейв?

— А Торлейв вернулся в Исландию. Говорят люди, он набрал новую дружину, добыл новый корабль и продолжал грабить побережья. И никто из сильных и именитых не пытался больше обидеть его.

— А этот его нид...

— Его не повторяли люди без нужды. Те, кто был у Хакона в тот день, запомнили не все и плохо, а прочие знали только понаслышке. За сто лет нид стерся из памяти людей.

.. Слышишь? — Сигурд поднял голову, обернувшись лицом к заливу. — Датчане наконец-то добрались и высаживаются...

— А они в драку не полезут?

Старик усмехнулся:

— Говорили же тебе... Лосси Точильный Камень — смелый и отчаянный викинг. Но он видел Хродгейра в деле. Он знает, как дерутся Гуннар, Асмунд и Олаф. Они вчетвером стоят двух десятков его бойцов. Вот и получается: хоть датчан и больше, а сила на нашей стороне. Другого вождя Лосси попытался бы перехитрить, но с Хродгейром не выйдет.

И он это прекрасно знает...

— А что за кличка такая — Точильный Камень?

Викинг захохотал уже во все горло. Так, что начали оборачиваться отдыхающие неподалеку хирдманы. А Олаф даже пригрозил старику кулаком — не прозевай, мол, ужина за шутками-прибаутками.

— Сам увидишь, — Сигурд смахнул набежавшую на ресницу слезинку. — Ходит все время с точилом — топор свой любимый точит. Как только мгновение свободное, уже и точит.

Вдруг кашевар забеспокоился и принялся усиленно размешивать варево.

К костру подходил Черный Скальд, неспешно беседуя с кормщиком Гуннаром.

[1] Драпа — основная форма скальдической хвалебной песни. Представляет собой чередование вис и стевов. См. заключительную статью.

[2] Флокк — песня, составленная из нескольких вис. От драпы отличался отсутствием стевов и поэтому считался менее престижной формой стихосложения.

Глава 6

ХЕВДИНГ-ДРАКОН

Хродгейр шагал неторопливо, прислушиваясь к словам кормщика.

Гуннар заканчивал рассказ, начало которого Вратко не расслышал:

— .

.. подростком, совсем мальчишкой! Во второй поход меня тогда взяли. Жила тут старуха. Тощая, страшная... Ведьма ведьмой! Ну, да зим с той поры прошло, дай Хрофт[1] памяти, двадцать две, кажись, если не путаю чего-то...

— Может, отправить кого, поискать? Еды бы ей оставить. Или дров наколоть... Тяжело одной-то... — задумчиво проговорил скальд.

— Думаю, она давно умерла, — отвечал Гуннар. — Люди столько не живут.