Паладин неприкаянный

— Получается, ты тоже перерождённая?

— Дальше рассказывать, или ты и так всё знаешь?

Я закрыл рот ладонями, показывая что готов слушать дальше.

Она наставила на меня палец.

— Судя по рассказу Глинды, по тому, какой силой обладаешь, ты очень, очень далёкий предок. И пробыл во тьме не одно столетие. Может быть, ты вытащил счастливый билет, и переродился в теле перерождённого, украв его навыки и умения. Может быть, тот механизм, который ты описывал, этому способствовал. В таком случае непонятно, куда делась предыдущая душа этого тела.

— Не кощунствуй, — Хильд легонько пнула Марту.

Марта скорчила кислую гримасу и ответила:

— Ага, знаю-знаю, свет абсолютен, святость Ордена абсолютна, пять добродетелей абсолютны. Довольна? Закончили с нудятиной, да благословит её Свет и смоет ко всем кракенам? Лучше пусть Александер ответит, есть ли у него в черепушке чужое присутствие.

Я прислушался к ощущениям. Вроде бы никого постороннего в себе я не чувствовал, так что просто пожал плечами.

— Вообще ни с чем ни сходится. Однако есть ещё одно объяснение, — Марта забралась на высокий стул с ногами. — Ты нас обманываешь! На самом деле ты прекрасно знаешь, кто такие перерождённые, потому что провёл в этом теле много лет. И ты заодно с упырями! Хильд, они разыграли спектакль с похищением и спасением, чтобы он мог втереться нам в доверие, а потом пленить нас всех, пока мы спим!

Валькирия фыркнула, подавившись чаем.

— То есть я убил нескольких своих, спас похищенных и спалил целый лес только ради того, чтобы снова похитить кого-то? — поинтересовался я.

— Вот! Вот видишь! — Марта торжественно подняла указательный палец. — Усыпляет наше внимание, а ночью прибегут упыри и схватят нас! Теперь всё сходится!

Хильд рассмеялась и принялась щекотать Марту, громко и пронзительно требующей перестать. А я, пользуясь паузой, окинул взглядом вид, открывающийся с балкона.

Большую часть пейзажа занимала церковь, сияющая белизной в свете полуденного солнца. Ярко-синее небо, расчерченное тонкими белыми полосками серебристых облаков, в сочетании с прохладой воздуха и редкими порывами ветра действовали на меня умиротворяюще. Дополняли картину светло-серые соломенные крыши плотно облепивших площадь домов, чёрно-зелёная мозаика полей вокруг, да полоска воды далеко за церковью.