Паладин неприкаянный

Прошлое пробуждение предка было очень давно, ещё до рождения его отца. И стоило это Убежищу немало жизней, когда спятивший герой прошлого начал рвать всех направо и налево. Янек же продолжил:

— Он со мной говорил, великий Александр спросил моё имя! Здорово, правда? Сейчас его говорящий-с-предками встречает.

Командир рейнджеров почти успокоился. Пусть только этот предок рыпнется, телохранители говорящего мигом пошинкуют его. Но всё-таки нехорошее предчувствие никуда не пропало.

Когда ты говоришь с древними духами — это нормально.

А вот когда древние духи говорят с тобой...

Свадьба

В этом мире, похоже, пуговицы не изобрели. Или они вышли из моды. Штаны на завязках, рубаха с завязками на вороте и рукавах, длиннополая куртка тоже с шнуровкой. Ну и ботинки, конечно, не на молнии. Впрочем, проблем с одеванием не возникло — пальцы будто сами знали, куда какой ремешок продеть и как завязать. Так что через минуту я был готов идти за «генералом», который всё это время терпеливо ждал.

Как и бойцы за его спиной.

Глянув на них, на блестящие сабли, которые они так и держали наготове, я ощутил зуд и неправильную лёгкость на левом бедре. Как будто фантомные боли от ампутированной кобуры. Похлопав ладонью по ноге и прогнав чесотку, я кивнул толстяку:

— Готов.

— Прекрасно, великий! Следуйте за мной.

Это что такое было, искренняя улыбка? Он так обрадовался, что я самостоятельно оделся?

Он вышел в коридор, жестом предлагая последовать за ним. Почётный эскорт из двух бойцов с мечами наголо замыкал наше маленькое шествие, из-за чего я не мог нормально рассмотреть окружение.

А посмотреть тут было на что. Коридор представлял из себя полукруглый тоннель с местами тронутыми ржавчиной металлическими стенами, ярко освещённый длинными белыми светильниками, свисающими с потолка. Вдоль коридора по стенам и потолку тянулись трубы и кабели, исчезая в ответвлениях, ныряя под рифлёные пластины пола, скручиваясь кольцами, собираясь в распределительные щитки, расписанные квадратными узорами.

Мы прошли мимо нескольких дверей, точно таких же, из которой вышли, миновали перекрёсток с похожим на наш тоннелем, только освещённым гораздо тусклее. Затем поднялись по крутой металлической лестнице на этаж выше, и здесь я впервые столкнулся с неприглядной стороной этого места.

Навстречу нам попалась женщина, несущая в руках какие-то тряпки или ещё что-то, я не разглядел. Всё, что я видел — её обезображенное лицо. Сломанный нос, заплывший от огромного синяка глаз.