Паладин неприкаянный

Контраст между помещением, созданным явно с помощью высоких технологий, и средневековым бытом местных до этого не так сильно бросался в глаза. Теперь же...

— Эй ты, — я хотел повежливее обратиться к «генералу» с вопросом, но не смог подобрать нужных слов, — где мы?

— В главном зале Последнего Убежища, — ответил толстяк, подводя меня к помосту в центре зала. Там стоял отдельный стол, накрытый, в отличие от остальных в зале, относительно белым куском ткани. Вместо лавок рядом со столом были расставлены прочные на вид деревянные стулья с высокими спинками.

— Прошу, великий, присаживайтесь. Угощайтесь.

— У меня вопросы, отвечай!

Опять рык вместо нормального голоса, я же хотел по-человечески попросить, да что это такое! Толстяк отшатнулся и быстро заговорил:

— Я всего лишь говорящий-с-предками, я поставлен вести народ, ответы великому предку может дать только сам Начго. Сразу после свадьбы устроим ритуал пробуждения, клянусь духом потомков, сразу же! А пока что — наслаждайтесь праздником! Жанна! Обслужи великого предка!

Толстяк зыркнул на конвоиров и, поклонившись в пояс, ушёл в сторону дальнего входа.

Пока я усаживался за стол, ко мне подбежала низенькая девушка в тёмно-синем платье с белыми узорами. Я с опасением на неё покосился, но никаких признаков того ужаса, который встретил в коридоре, не увидел. Девушка как девушка. Чуть полноватая, но вполне симпатичная.

Она положила передо мной большую толстую лепёшку, к моему удивлению ничем не пахнущую. Поставила рядом высокий жестяной кубок, наполнила его тёмно-красной жидкостью из бутыли.

Девушка ушла, а я потянулся за ножом, лежащим вместе с блестящей металлической ложкой на столе рядом со мной. Краем глаза я наблюдал за реакцией конвоиров, безмолвно стоящих чуть поодаль за моей спиной. Пусть эти двое спрятали сабли в ножны, по их напряжённым позам я понял, что ребята готовы выхватить их в любой момент.

Однако на нож в моих руках они отреагировали спокойно. Хотя сам ножик был вполне себе серьёзным — широкое, пусть и короткое лезвие, заточенное с двух сторон, обмотанная кожей удобная рукоять, и даже небольшая гарда.

Совсем не похожий на тот, которым меня пырнули в прошлой жизни.

В памяти всплыла драка и нож, торчащий из моего живота. Помотав головой, чтобы избавиться от воспоминаний, я схватил кубок (он оказался неожиданно тяжёлым, свинцовый, что ли?), и отхлебнул.

Ну и кислятина!

Я отрезал ножом от порядком зачерствевшей лепёшки полоску и затолкнул в рот.