Обратная сторона героя

Интогрод, осознавший, что у хозяйки возникли новые проблемы, беспокойно ходил вокруг, а вылезший из мешка Зернопуз мрачно подытожил:

- Иллюзии, как хомяки. Они тоже любят умирать.

***

Поход продолжился. Постепенно дикий лес стал перемежаться возделанными полями и садами, а на пути отряда начали появляться фермы, сперва редко, а потом всё чаще. Вскоре должен был появиться обещанный единорогом посёлок, обозначенный на карте, как Нитап. Шунь заверял, что здешние места довольно глухие, однако Урлог знал, что это неправда.

До варвара доходили слухи о том, что в этом регионе эльфы сбывали контрабандные самоцветы, запрещённые к официальной продаже. Впрочем, сейчас мысли Урлога были заняты вовсе не контрабандой.

- Ты изучил её доспехи? - шёпотом поинтересовался он у Басса.

- А что там изучать? - проворчал гном. – Ковка эльфийская, чары стандартные, повышающие прочность металла.

- Неужели нет ничего особенного? Или ты веришь в то, что наша воительница усиленно занималась боевой подготовкой?

- Вряд ли, но, - Басс задумчиво провёл рукой по бороде.

– Вообще-то существует заклинание физического усиления. Однако оно очень сложное и малопродуктивное.

- Насколько малопродуктивное?

- А какая разница, удержишь ты в одной руке четыре камня или пять? Возможно, кому-то это и нужно, но затраты будут крайне велики.

- Ясно, - Урлог продолжал хмуриться. – Значит, эффективных методов усиления брони не существует?

– Рассказывали мне в детстве про Железного гнома, который владел доспехом, позволявшим ему ударом кулака раскалывать горы и переносить скалы с места на место, - усмехнулся Басс.

– Но это всего лишь сказка, не имеющая никаких доказательств.

Варвар молча кивнул головой в знак согласия: после развенчания легенды об единорогах он больше не полагался на народный фольклор. Впрочем, в заурядность доспеха Фаньки Урлог тоже так и не поверил. В пользу подозрений варвара свидетельствовало поведение ещё одного соратника, одарённого эльфами.

Хафейн всё чаще погружался в некое подобие транса, нежно прижимая к груди новую саблю. Выражение лица пустынника во время этих отрешений пугало Урлога, ведь такие затуманенные глаза и глупые улыбки он видел только в гоблинских притонах, где посетители баловались дурманящим порошком и одуряющей травкой. Вне всякого сомнения, внезапное усиление Фаньки и безумная страсть Хафейна к мечу требовали досконального изучения.