Чужая тень III

Когда я понял, в кого именно чудовище целится, я перешел на бег. В тенях среди сражающихся людей и растений мелькала Фелиция, уворачиваясь от непрерывных ударов.

Плеть просвистела еще пару раз, но я уже достиг зверя сферы, взлетел в воздух, замахиваясь стилетами, чтобы вонзить их в холку великана чуть выше спины и чуть ниже шеи, и неожиданно наткнулся на взгляд разноцветных глаз-лучей. В мою сторону тут же полетела брошенная наотмашь рука-ветвь. Не миновать бы мне ядовитых шипов, которые накачали бы меня несопоставимыми с жизнью дозами токсина, однако в воздухе привычно зазвучала золотая кольчуга Зэра.

Меня отбросило в сторону на десяток шагов, а голем продолжал, как свихнувшийся, молотить по воздуху, пытаясь зацепить Филицию.

— Эй, я тут! — заорал я, опираясь о броню какого-то мертвеца и приподнимаясь. Но, видимо, такие приемы действовали лишь в сказках, и зверь сферы вовсе не спешил отвлекаться от своей жертвы. “Почему он не добивает меня, а носится за маленькой воровкой?” — недоуменно подумал я, взглянув сквозь светомагию и заметив, что пока тварь пытается достать девочку, один ее глаз всё-таки непрерывно смотрит на меня.

“Но как зверь видит её в тенях, пусть даже Филиция в бронзовой лиге, а он — в золотой? Может быть, он смотрит не на тени?” — мелькнуло неожиданная мысль, и я решил попробовать увидеть то, что видит существо.

Я сосредоточился и понял. Почти все “глаза” монстра, кроме того, которым он следил за мной, были прикованы даже не к Филиции, а к золотой монете, которая болталась в кармане маленькой воришки.

— Выкинь золотой! — завопил я, окончательно пытаясь встать. Грудь болела. Вся одежда была изорвана от удара гигантской шипастой лозы.

Дважды девочку уговаривать не пришлось. Сразу же после того, как Филиция выбросила монетку, чудовище словно забыло про свою охоту, подошло к тому месту, где лежал золотой, и, взяв его, прижало к своей груди.

Не успел я опомниться, как воровка оказалась рядом со мной и взяла меня за руку.

Фигура голема постепенно уменьшалась и скрючивалась. Он медленно и задумчиво возвращался к шатру, и с каждым шагом древесный великан всё больше походил на маленького круглолицого человека, прижимающего золотой к груди так, будто это была самая важная его ценность. На его голове золотом и разноцветными камнями сияла корона.