Наследник Седьмой Марки (ТР-1)

Вслед за Ковалем Ян и София вошли внутрь. Успели разглядеть длинный коридор и множество дверей, в него выходящих, когда свет вдруг загородила массивная фигура человека. Ростом он был выше двух метров, с плечами не про всякий дверной проем, а телесную его мощь не могла скрыть и бесформенная черная ряса.

— К отцу Варфоломею, — повторил Коваль снова.

Богатырь даже кивать не стал. Молча повернулся и пошел по коридору. Остановился у одной из множества безликих дверей, постучал в нее и, ни слова больше не говоря, вернулся на пост.

— Он такой огромный! — шепнула София на ухо брату.

Тот кивнул, а Богдан, услышавший это, сказал:

— Это святой воин, моя дорогая.

— Настоящий святой воин?

От удивления девочка произнесла это так громко, что не осталось никаких сомнений — их провожатый все услышал. Но никак не отреагировал, замерев близ входной двери.

— Настоящий, — хмыкнул Коваль. Он хотел было еще что-то добавить, но тут из-за двери раздалось: «Войдите», — и им пришлось прервать разговоры.

Комната, в которой они оказались, была совсем небольшой, четыре на четыре метра максимум. Однако в это пространство каким-то образом вместили массивный стол, за которым восседала изрядно постаревшая копия богатыря из коридора, а также четыре стула, на изголовьях которых крепились странные устройства из черной проволоки и явно драгоценных камней. Выглядели они так, что не оставалось никаких сомнений, их надевают на голову посетителям. Яну, несмотря на то что он в своем юном возрасте уже неоднократно сражался с порождениями Ада, стало страшновато.

— А вот и вы, господин Коваль! — радушно пробасил пожилой монах, улыбаясь вошедшим. — А это, стало быть, ваши подопечные?

— Мои племянники, — поправил хозяина кабинета Богдан. — Благодарю, что приняли нас, отец Варфоломей.

Холодные серые глаза богатыря оглядели Яна и Софию, после чего потеплели.

— Мои соболезнования, молодые люди, — сказал он. — Все мы ходим под Богом, и лишь ему одному известно, когда оборвется наш жизненный путь.

После сказанного он опустил голову, но лишь на миг. Когда поднял ее, вид у него сделался деловым.

— Давайте же начнем. Понимаю, при взгляде на эти штуковины даже храбрейших воинов бросает дрожь, — он кивнул на проволочные оголовья. — Но заверяю вас, анимафоны совершенно безвредны, и что бы там ни говорили ретрограды и газетчики, вовсе не крадут душу испытуемого. Да и работать с ним не в пример проще, чем с теми же магнифайрами.