Наследник Седьмой Марки (ТР-1)

Те лишь замеряли плотность потоков виты, а анимафон еще показывает прочность духовной клети, коей одаренный управляет жизненной энергией. Прошу вас, садитесь.

Испытуемые нерешительно затоптались, но монах уже легко поднялся, обошел стол и с мягкой непреклонностью усадил обоих. Не успели Ян с Софией что-то сказать, как у обоих на головах оказались эти проволочные диадемы.

— Последний раз проходили тестирование в семье год назад… — тем временем бормотал под нос отец Варфоломей, уже изучающий бумаги.

— Мальчишка в ранге Серого Рыцаря, хм… в шестнадцать лет? Неплохо-неплохо. Девочка Белый Рыцарь… ага. Клеть? Ах, ну да, все время забываю, что они с родовыми конструктами работали… Тогда объяснимо, конечно. Что же, давайте взглянем, что у нас изменилось за прошедший год.

Монах приблизился к испытуемым, прикоснулся пальцем к самому крупному камню в диадеме Яна, пустив в него капельку виты. Юноша напрягся, ожидая чего угодно, хоть разряда электрического тока, но вместо этого отключился.

Повиснув в безбрежном океане Великого Ничто, молодой человек с удивленным восхищением смотрел, как вокруг вспыхивают фигуры божественной геометрии. Те самые, что стали основой для создания конструктов. Прекрасные и совершенные творения разума, многократно превосходящего человеческий. Прямые и изогнутые линии, четкие узлы и пересечения, неожиданные построения, смысла которых он не мог уяснить.

Он словно наблюдал за тем, как Бог создает мир.

И чувствовал себя крохотной букашкой, которой зачем-то позволили это увидеть. На его глазах альфа неуловимо изменилась, превратившись в тету, которая, в свою очередь, стала омегой[1]. Затем символы замелькали с такой скоростью, что уже не представлялось возможным понять, что происходит.

А потом яркая вспышка стерла все начертания, и Ян как бы ослеп. Это не напугало его, напротив, погрузило в состояние священного восторга, а в глубине души юноши появилось ощущение, что он вот-вот поймет что-то очень важное.

Не смысл жизни и замысел Творца, но, определенно, нечто не менее грандиозное.

Состояние это длилось недолго. Или вечно — трудно оперировать понятием «время» там, где оно закольцовано само в себя. Но так или иначе, свет пропал, в ничего не видящих глазах Яна появилась начертание лямбды[2], после чего он вновь оказался на стуле.

— Интересно, — услышал юноша голос отца Варфоломея.