Эпоха Полтины. Декста Квинта.

- Эг-Вигади? - удивлённо переспросил Кейн. - Что ты там потерял?

- Лагерь военнопленных я там потерял, - Костоправ скривился. - Сразу после Рулофа аккурат туда и угодил. Но мне повезло, ваши либералы протолкнули какой-то закон и вскоре всех пленных оправдали и реабилитировали как, - Уилторс сдвинул брови и продекламировал: - “как одурманенных жертв Имперской тирании и невольников ментального управления”.

- Закон об амнистии военнопленных. Да, был такой. - Кейн сплюнул. Вот они, плоды чрезмерного человеколюбия - маньяков выпускают на свободу, вместо того, чтобы расстреливать.

И на этих идиотов он собрался работать? Весёлая перспектива. - И что дальше? Чем ты занимался всё это время? Кромсал старушек в подворотнях?

Бэн рассмеялся.

- Почти угадал. Я работал ветеринаром.

- Ветеринаром? - Кейн хмыкнул. - А что, людей лечить не позволили? У тебя же такой богатый опыт. 

Костоправ дёрнул щекой. 

- Имперцам не очень охотно разрешали вести врачебную деятельность. Мне и лицензию ветеринара-то выдали с трудом.

Ну а ты? У тебя, я смотрю, жизнь фонтаном бьёт.

- Точно. Тесная комнатушка и престижная работа грузчика. Я шел к успеху и пользовался небывалой популярностью, знаешь ли. Об Эгиде откуда узнал? - резко сменив тему он внимательно наблюдал за Костоправом краем глаза, но тот лишь пожал плечами.

- Случайно вышло. Я уже давно подумывал рвануть куда-нибудь, и тут один клиент вовремя поделился со мной свежими новостями. - Поковырявшись во рту Бэн как бы невзначай поинтересовался: - Выпить есть желание?

Слегка помедлив, Кейн сделал последнюю затяжку и выбросил папиросу за борт.

- А почему бы и нет. Ты платишь.

Глава 2. Яма-Винтада.

1.

Тихое сопение и храп смешивались со звуками рассекающего воду корабля и плеском волн. Всё это, включая гудящую после выпитого голову и зверский холод, мешало Кейну заснуть. Завернувшись в плащ, он решил подняться и немного пройтись. Поёживаясь и осматривая тёмные воды, окутанные густым туманом, он остановил взгляд на сгорбившейся фигуре на носу корабля с зажатым в вытянутой руке фонарем, тусклый свет которого серебрился, отсвечивая от корки бледного инея, покрывавшей его тряпьё.

Кейн невольно сравнил смотрового с Опекуном-Витазархом, изображение которого видел когда-то в разрушенном храме Старого Мира. Во время Колониальной войны было уничтожено много подобных храмов, за что имперское духовенство с лихвой отплатило восставшим “еретикам”.