Тёмных дел мастера. Книга третья

Но Гортер оставался на удивление холоден и даже в какой-то степени по-хищнически непричастен в этот момент ни к чему, кроме своих действий.

— К двери. Живо. Или он покойник, — лишь ещё более твёрдо произнес суровый старик в ответ на подобные жалкие потуги, показывая стражнику, как сильно он сдавливает горло его напарника и как монотонно начинает краснеть и набухать лицо бедолаги.

Отныне уязвлённое самолюбие вооружённого палочкой патрульного буквально изнывало от бессилия, трепало ему нервы и беспрестанно молило о помощи, желая как можно дольше оттянуть время в надежде на то, что какой-нибудь из случайно проходящих мимо сослуживцев застанет эту сцену и придет на помощь раньше, чем вся ответственность за смерть этого паршивого остолопа, так глупо записавшегося с ним сегодня в совместный патруль, ляжет на него одного… Но секунды пролетали быстрее ветра, а каретный двор городского участка вокруг них так и оставался пустым.

«Чёрт! Как не вовремя-то! Где же все эти уроды, когда они так нужны?..

» — лихорадочно сплюнул в сердцах взбесившийся страж, прежде чем всё-таки неохотно опустил палочку на землю и смиренно выпрямился обратно, подняв руки.

— Ладно-ладно, — постыло заявил он Гортеру с истерзанным видом. — Видишь, я безоружен.

— Да уж. Считай, теперь и правда вижу, — как-то насмешливо поддержал его бывший следопыт. — Прямо как я сам до этого. Стоял там, значит, тогда перед вами на поляне весь такой безоружный. Аж до самых костей безоружный, верно? Хех!.. А теперь давай к карете за моим добром! И не вздумай юлить!

Уловив его серьёзный, хотя и не вполне понятный настрой, утративший возможность использовать свою магию страж действительно больше не рискнул о чём-либо с ним спорить и лишь молча последовал назад к патрульной самоходке, от которой до сих пор ещё слишком сильно несло не только блевотой Гортера но и другими, куда более грязными поступками.

А между тем лукавый голос старого охотника продолжал приговаривать ему с укоризной:

— Вот только даже не будь у меня сейчас с собой моего лезвия в сапоге, ни рук, ни ног, да если бы и сам я был едва живой — то всё равно оставался бы при оружии.

Да получше вашего, слышишь? А знаешь почему? Потому что со мной оставалась бы моя честь! Которую я за всю свою жизнь ещё ни разу не обменял на все эти ваши городские удобства! …Сосунки, пальцем деланные. Блажь да и только эта ваша новая магия!

Глава 8

Глава 8

Учите ваших детей тому, чему мы училинаших: что земля — наша мать.