Тёмных дел мастера. Книга третья

— Ну что, скажи мне, друг Фассед: зачем это среди такого разросшегося в размерах города тебе вдруг отчего-то на старости лет захотелось заниматься голубями? — задал немного позже новый вопрос бывший следопыт, с аппетитом доедая второй кусок промасленной гренки, когда бровастый дед только прикоснулся к первому, неуклюже расправившись с частью омлета. Прожевав еду как следует, он понял, что Гортер всё ещё ожидает от него ответа, поэтому решил побыстрее отбрехаться, коротко выложив всё как на духу.

— Потому што, — начал бровастый дед, комкая слова сквозь жующие челюсти, — знал прешнехо их хозяи-а… Он меня за ними и дальше присматривать здесь оставил перед тем, как отправиться к богам на вечный покой.

— И что же, хорошо ли оно для тебя, это занятие?

— Отчего же нет? — отчасти немного приободрившись из-за таких слов матёрого охотника, ответил совсем уж было поникший дед. — Выращивая голубей, я всё же имею что-то своё. А это важно в жизни. Важно для любого нынешнего человека, я считаю.

Особенно сейчас, когда со мной рядом больше никого нет, а вокруг так много шума, пыли. И огородика моего за городскими стенами тоже больше нет, который когда-то был у нас в… — здесь голос старика еле заметно поперхнулся, — …прежнем городе, где мы всей семьёй тогда вместе жили…

— Может, оно и так, как ты говоришь, но что же с самого начала вызвало такие перемены для вас, городских? — снова вопросил пытливый Гортер, до сих пор рассуждая по старым порядкам своего времени и деля в своих разговорах всех людей Сентуса на деревенских и городских.

Поскольку откровенно не понимал, что таких понятий теперь просто уже не существует.

Однако Фассед не спешил вторгаться со своими замечаниями в его речь, всё больше поражаясь и удивляясь тому, насколько этот человек отстал от современности даже по сравнению с ним, доживавшим свой век стариком. Не говоря уж обо всех остальных более молодых жителях севера и куда более прогрессивной в подобных взглядах столицы.

— Ведь вот сам подумай, — уверенно продолжал тем временем Гортер. — Иметь что-то своё, как ты говоришь, дыша при этом таким смрадом и ничего не меняя в своей жизни, кроме привычки подкармливать пару десятков голодных птиц — это, может быть, и вполне довольно для одного тебя, друг Фассед. А возможно, и ещё для кого такого же, как ты. Однако это — лишь жалкое оправдание для всего остального мира.