Тёмных дел мастера. Книга третья

Закончив уже на этом моменте по большей части с едой, бывший следопыт взялся теперь размешивать в кружке остывающий чай, который при каждом новом глотке привычно щекотал ему нёбо знакомым вкусом берёзовой чаги и сушёных лесных трав, которым тоже нашлось место в его рюкзаке.

— Потому-то я и не понимаю, — продолжал он, — как это наш народ всего за одно поколение молодой недоросли из городской породы смог напрочь забыть заветы предков. И перестать держаться за самые главные основы, которые блюлись ими… ну, может, и не столько в городах, но от селения к селению — это уж точно! И даже сквозь новую магию…

— Нету… — прервал его тут негромкий, но очень отчётливый для ушей Гортера (и нежеланный в своей неизбежной ожидаемости) возглас городского старика Фасседа, привычно скрючившегося в убогой позе напротив собеседника.

— Нету у нас больше во всём Сентусе прежних селений. А те, что ещё остались, быстро распадаются по причине пьянства, грабежей и всего остального. А Вы что, не знали? И слегка удивлённый взгляд бровастого деда скользнул по совершенно изменившемуся вслед за этими его словами лицу бывалого охотника, точно бритва.

— Эх, а ведь я так надеялся, что-о… — после недолгого молчания вновь негромко заговорил сильно помрачневший Гортер. — И, знаешь, вот прям совсем недавно… тоже догадываться о чём-то таком начал. Как же оно так вышло-то, а? Ведь мы, крестьяне — то ж столпы земли этой. От самого заселения здешних краёв нашими пращурами. Какая бы война, голод не были — ни разу мои предки своей земли не оставили.

От плохой жизни не сбежали.

— Да что Вы всё так говорите про свои отсталые времена, как будто это снова какая беда со страной сегодня случилась? — позволил себе осторожно воспротивиться его суждениям старый Фассед, увидев, что его опасный собеседник совсем расклеился, когда узнал про те несомненно великие свершения последних лет, что позволили вывести их народ всего за пару десятилетий далеко вперёд. Сократив, как тогда повсеместно объявлялось, «тотальные безработицы и отсталую нищету старого режима».

— Да-а, шум стоит за окном временами. Да-а, коптит небо всё время. Но посмотрите, сколько всего полезного у нас теперь в домах хотя бы появилось. И печь магическая, и холодильная магокамера, из которой Вы сами только что масло моё брали. И природа нам теперь вся принадлежит. Вон как безопасно жить стало, больше никакая тварь к двери никогда не сунется.