Обряд ворлока

Вратко узнал черную, сильно выделяющуюся среди светловолосых урманов, бороду Хродгейра и серебристый клок седины на подбородке.

[1] Настольная игра, наподобие шашек. Была известна на севере Европы задолго до появления там шахмат. В Скандинавии эта игра была известна уже в III веке н.э. Впоследствии викинги завезли ее в Гренландию, Исландию, Уэльс, Британию, и на восток, вплоть до Киевской Руси.

[2] Deàlradh — сияние (гэльск.).

[3] Царство мертвых, страна вечного мрака в скандинавской мифологии.

[4] Ceann-cinnidh — вождь, глава клана (гэльск.

).

[5] Цверги — карлики, чудесные кузнецы в скандинавской мифологии.

[6] Алатырь или латырь — янтарь.

[7] В изложении легенды о короле Артуре я отталкивался от исследований шотландского ученого Давида Ф. Кэрролла «Артур. В поисках Камелота» (David F. Carroll, «Arturius. A Quest For Camelot»).

Глава 3

ЗАГАДКА ХРОДГЕЙРА

Вода в котле застыла, словно отполированное серебряное зеркало.

Новгородец увидел на ней вначале тени, как на глади пруда. Потом эти тени стали четче и яснее, черты людей приобрели узнаваемость.

Хродгейр в потрепанной кожаной куртке, в которой он вступил в битву при Стэмфордабрюгьере, сидел, опираясь подбородком о кулак. Лицо Черного Скальда несло отпечаток усталости — темные круги под глазами, отекшие веки. Но норвежец не был напуган или рассержен. Напротив, на губах его играла легкая улыбка, будто бы он беседует со старым знакомцем.

— Смотри внимательно, ворлок! — звенел откуда-то издалека голос Керидвены. — Смотри! Обманывала я тебя?

Вратко не сопротивлялся.

Смотрел.

Злое Жало выпало из пальцев, зазвенело стальной оковкой по камням, а он и не заметил потери.

С кем же разговаривает Хродгейр?

Будто бы послушавшись его мысленного приказа, изображение в чародейском котле сместилось, отодвигаясь вглубь.

Парень хрюкнул, едва не подавившись, наклонился над котлом, а потом опустился на колени, опасаясь упустить хоть малую толику из открывшегося его взору.

Напротив Черного Скальда, сложив ладони перед грудью, сидел отец Бернар.

Монах нисколько не изменился с того вечера, когда отправил новгородца в лес на съедение диким зверям. Та же худая шея, выглядывающая из воротника черного одеяния, словно голодный птенец из гнезда. Те же впалые щеки, покрытые седой щетиной — еще бы, в лесу бриться негде, хотя обычай латинских монахов и предписывает срезать лишние волосы с лица. Те же мягкие волосы, светлым венчиком окружающие черную шапочку. Губы святоши шевелились.