Обряд ворлока

— Если ты не знаешь, то это не значит, что их тут нет! — отрезал Вратко, вспомнив королеву Маб и Керидвену. И одна, и вторая запросто могли бы наслать волшебную сонливость на чужаков. Обеим эти чары по силам, обе способны на хитрость, когда им выгодно.

— Да? А кто тогда это сделал? — упрямо наклонил голову датский хевдинг. По обыкновению северян, он не собирался никому верить на слово.

— Сказал же — не знаю. Но если ты потребуешь, выясню. Могу даже поклясться тебе в этом.

— Поклясться? Пустое... Знал бы ты, сколько раз мне приходилось давать клятву, а после брать слова назад.

Попробуй убедить меня, что ты тут ни при чем.

— Разве то, что я вас разбудил, не самое лучшее доказательство?

— Нет, — отмахнулся Лосси. — Ворлоки всегда ищут выгоду лишь для себя.

Новгородец вздохнул:

— Пойдем наружу, там, на свежем воздухе, я вам свидетеля покажу. Пускай он нас рассудит.

— А почем мы знаем, что там нас саксы не ждут? — снова встрял плешивый.

— Ждут. Обязательно ждут, — не стал возражать словен. — Но всего один и настроен он дружелюбно.

— Ты стал труслив, как заяц, Бьёрн! — покосился на болтуна Лосси. И снова обратился к Вратко. — Мы выйдем отсюда, ворлок. Не самое лучшее место... — Он поёжился. — Но ты ответишь на мои вопросы. И постараешься, чтобы ответы мне понравились.

— Мои ответы — не марка серебра, чтобы всем нравиться, — пожал плечами новгородец. — Могу пообещать, что скажу тебе правду. А там решишь для себя — друг я вам или враг. Годится?

— По рукам! — впервые за время разговора Точильный Камень улыбнулся.

— Пошли!

Выбравшись из-под каменных сводов Вратко первым делом окликнул старого сакса:

— Вульфер! Вульфер, ты где?!

Ответом была тишина.

Уже совсем стемнело. Туман отражал отблески факела, играя всем оттенками красного: от багрового до ярко-алого. Мутно-белесая стена приступала совсем близко... Ну, как тут дорогу найти! И старик запропастился куда-то...

— Вульфер!

Тишина...

— И где же твой свидетель, ворлок? — Лосси шагал еще неуверенно, но уже гораздо ровнее.

Его хирдманы выбирались, поддерживая друг друга, опираясь на оружие, хватаясь руками за стены подземного хода.

Кто-то, вдохнув полной грудью сырой, но все-таки свежий воздух, садился прямо там, где стоял. Другие с наслаждением впитывали и сырость, и холод — ведь это запах спасения и свободы.

— Откуда я знаю? — парень развел руками. — Он — вольный человек. Хочет — приходит, хочет — уходит.

— Как селедка, — усмехнулся Бьёрн. — Хвостом махнул и поплыл... То в море, то во фьорд.