Обряд ворлока

Говорили они на древнем языке, странной смеси гэльского, распространенного среди скоттов, населяющих горные долины севера Британии, эринского, который использовали уроженцы Смарагдового острова[9], и пиктского наречия, бывшего старым еще до римского нашествия. Но Гуннар уловил отлично тон, которым они были произнесены. Набычился, сжал покрепче Злое Жало.

Лохлайн опустил ладонь на рукоять меча.

В стылом воздухе подземелья запахло дракой.

— Перестаньте! — решительно вмешался Вратко. — Позволю напомнить тебе о нашем договоре с правительницей народа Холмов, — обратился он к динни ши.

А потом добавил для Гуннара по-урмански: — Ты хочешь помочь Хродгейру?

Лохматый кормщик потупился.

— И правда, чего это я, как дите малое... — Он махнул рукой. — Спрашивай его, Подарок, чего он хочет, да пойдем уже.

— Благородному Лохлайну что-то нужно? — взял быка за рога новгородец.

— Какие же вы, люди... — сквозь зубы процедил подземельщик. — Спесивые, грязные и нетерпеливые...

— Уж какие уродились, — отвечал Вратко, а сам подумал: «Зато люди надавали вам хорошенько, когда дело до драки дошло.

И все ваше благородство, рассудительность и опыт не спасли. А уж что касается спеси, то тут вас не переплюнет ни один из правителей человеческих королевств, и даже сам Папа Римский, хоть он и мнит себя правителем над всеми людьми, даже королей заставляет себе поклоняться».

— Не уродились, а выродились. Словно дикие звери в лесных логовищах...

— Это все, что ты хотел нам сказать? — словен сам готов был вспылить, несмотря на то, что вот только сейчас успокаивал спорщиков.

Но наглость динни ши его взбесила. Ишь ты! Прячутся в подземных схоронах, опасаясь нос на поверхность показать, вырождаются, мельчают, сходят с ума от злости и бессилия, а туда же — продолжают мнить себя высшими существами и, того и гляди, лопнут от презрения.

Парень, не глядя на надменного воина, направился прямиком к выходу из пещеры.

— Погоди, колдун, не так быстро! — остановил его Лохлайн.

«Ага! Вспомнил, что я колдун... Не забудь еще, что это твоя королева ищет моей помощи, а не я к ней прибежал со своими бедами».

— Ее величество приказала тебе явиться к ней, — негромко проговорил динни ши.

Вратко вздрогнул. Неспроста все это. Молчала, не желала удостоить даже встречи и беседы, а тут вдруг такая перемена!

— Ее величество больше ничего не велела передать? — поинтересовался новгородец, не надеясь, впрочем, на внятный ответ.