Легенда о Расколе: Первый ход

Оглядел цепи, которыми был прикован к деревянному столбу, наспех собранную клеть, усадьбу в центре раскинувшегося лагеря, горный хребет на востоке, юго-востоке и, наконец, остановил свой взгляд на далеком, высоком замке, который словно отгонял дневной свет от себя, оставаясь тёмным и мрачным.

— Это Данктор, — пояснил Ойстеин, уловив взгляд юноши, — заброшенная цитадель Ордена Черной Крови.

— Хорошее было бы укрытие для вас, — подметил парень, — однако вы предпочитаете палатки, холод и хлипкий частокол.

— Зато подальше от того, что обитает в том замке.

— Неужели ты боишься давно погибшего ордена?

— Не боюсь, но проверять на собственной шкуре что там живет не горю желанием. А ты неплохо держишься для молокососа, однако твое воспитание всё же начинает уступать нервам.

Юноша невероятно фальшиво улыбнулся.

— А я подумал что, после того как ты приложил мне рукоятью по затылку, мы перешли на новый этап отношений, но если тебя это не устраивает, я снова могу обращаться более вежливо.

— Обращайся как хочешь — ты здесь не для светских бесед.

— Твои братья вместе с вашим лидером сейчас, по всей видимости, решают, на сколько поднять выкуп. Так что мне делать с мелкой шестеркой, которую в это время отослали стеречь пленника, как не пытаться вести светские беседы?

Это окончательно выбило Ойстеина из привычного ритма.

— Ты сидишь в вонючей клетке, прикованный как собака, еще и дразнишь меня? Забавно как такой глупец с ослиным упорством пытается убедить самого себя, что он умнее всех. Прочитал пару книг, наслушался историй странствующих рыцарей и уже считает, что знает все, а жизнь.

.. Жизнь вот она. Та жизнь, которую ваша зажравшаяся братия в упор не хочет видеть. Ты приехал сюда в поисках славы, думал, что сможешь обмануть нас, прикидываясь странствующим парнишкой. Знаешь, сколько таких было до тебя? Сколько было тупиц, что подумали, мол справятся без сопровождения своих рыцарей? И все они...

— Трое, — спокойно перебил юноша, — если учитывать меня. Прошу, продолжай.

Ладонь Ойстеина сама собой сжала нож с такой силой, что заболели кости.

Он встал с табуретки, подошел, схватил парня за волосы, резко дернул и приставил лезвие к горлу.

— Посмотрим, насколько быстро испарится твоя заносчивость, когда я нарисую ножом на твоем ледяном лице веселую улыбку, — прорычал он и тут же послышался странный скрежет цепей.

— Зачем ты говоришь с ним, Ойстеин? — из-за одной из палаток вышел достаточно высокий и плотный мужчина с черной повязкой на глазе.