Кости

– Видите вон тот холм? Он скрывает кое-что достаточно интересное, кое-что, о чём нам говорил тот пьяный офицер на границе - капище Уурс. А теперь я расскажу то, чего не знал пьяница: в очень древние времена капище служило своего рода стражем границы. Нет, тогда не существовало ни Жимуина, ни Вазерома, были совсем другие государства, которые вели между собой яростные войны за территорию. И чтобы посторонние не шастали где попало, соорудили Уурс. Когда его творцы вымерли, капище погрузилось в сон.

- Сейчас оно, как, спит? – спросил я. Мардук пожал плечами. – Ну, как я разумею, ежели мы ещё живы, значит – спит. Быстро наловим рыбы, немного погреемся и двинем дальше.

- Редкая беспечность, - Мардук дёрнул бровью. – А ты, как считаешь?

- Я не ощущаю движения магических потоков, - Величие казалась неуверенной. – Стало быть святилище спит. Воспользуемся выгодным моментом и восполним запас провизии.

- Который не знает принципов работы капища, - огрызнулся Мардук, - а следовательно, не способен ему противодействовать. Такое ощущение, будто я разговариваю с детьми или дураками! Поступайте, как считаете нужным и не говорите, что я вас не предупреждал.

- Крест? – Хлоя вопросительно посмотрела на меня.

- Всё будет нормально, - я махнул рукой. – Ты едешь, на посмотреть? Ну вот и славно.

Солнце окончательно разогнало тучи, небо засинело, а крупа перестала сыпать в рожу, так что настроение у меня улучшилось, и я принялся насвистывать марш лазардских шлюх. Величие и Плут ехали впереди, а Мардук с Праммом – позади. Озеро ярко сверкало уже совсем близко, и я видел, как добытчики торопливо ломают лёд шагах в двадцати от берега. Не думаю, что всё это отнимет много времени.

Глава 14

14.

На льду уже валялись, вяло трепыхая хвостами пять серебристых брёвен, каждое из которых таращило тусклые зенки и разевало здоровенную пасть, полную мелких острых зубов. Придурок Бесноватый решил поиграться с рыбиной, и та едва не отхватила балбесу половину пальца. Пацаны до сих пор ржали, тыкая пальцами в кряхтящего дурака, а тот грозил, что будет жрать обидчицу с особым наслаждением.