Кости

Сквозь морок в глазах увидел, как чёрная колонна стремительно удаляется от меня. А после подступающий мрак внезапно разорвала ослепительная вспышка, а в рожу ударил невидимый горячий кулак. Полетели кровавые сопли и на некоторое время я вообще ослеп. Ощущал, как меня крутит в воздухе, срывая кожу с горла, а потом со всей дурацкой дури шлёпнули о камень, выбив остатки воздуха из груди.

В башке всплыло, что, наверное, именно так ощущает себя сраная рыба, когда её вытаскивают на берег: не хватает воздуха и ты валяешься, разевая пасть в напрасной попытке вдохнуть хотя бы глоток.

Потом, мало-помалу свет начал возвращаться, и я сумел пропихнуть в долбанную глотку немного воздуха. Зарычал и перевернулся на пузо, выблевав остатки данным давно сожранной еды. Тело болело так, точно меня отлупили десятком дубин. Ощупал горло – петли не было, хоть я и не помнил, когда именно она исчезла.

Что тут у нас? Проклятая колонна мало того, что шмякнулась, выворотив кучу мерзлого грунта, так ещё и рассыпалась на маленькие куски, так что если бы я не знал, какая хрень тут прежде стояла, то ни за что бы не догадался, что вижу остатки здоровенного столба.

Все каменные плиты рухнули на землю и тоже рассыпались, превратившись в бесформенные груды булыжников. Туман рассеялся и с небес вновь ярко светило солнце. Тварей и след простыл, так что остались лишь совершенно охреневшие лошадки и не менее охреневшие люди. Пацаны сидели на жопах, лежали на боку, спине, животе и тёрли синие шеи.

Один – не тёр и с трудом встав на четвереньки я пополз к нему.

Червяк лежал на спине, и его голова оказалась повёрнута в другую, от меня, сторону, так что я не мог увидеть лица. А потом увидел: синее, почти чёрное, какое можно увидеть у любого висельника.

У любого мёртвого висельника.

- Эй! – прохрипел я и схватив Червяка за грудки, несколько раз встряхнул. – Ты чего? А ну, вставай! Вставай, мать твою, вставай, я тебе говорю!

Меня кто-то отшвырнул, с такой силой, что я отлетел назад и шлёпнулся на задницу.

Мардук, мать его! Да я тебя сейчас…

Колдун опустился на одно колено и положил ладонь на лоб дохлого Червяка. Что-то щёлкнуло, и рука Мардука засветилась красным. Свет становился всё ярче, а потом щёлкнуло ещё раз и Червяк застонал, задёргался, вцепившись в свою шею так, будто пытался додушить. Потом сел и уставился на меня выкаченными из орбит зенками.

- Ч-чего? – просипел он. – Кх-кх…

- Не благодари, - сказал Мардук и прошёл мимо, даже не остановившись.