Кости

– И чё вы, придурки, всё лезете ко мне с гнилыми базарами? Один чёрт, пошлю вас на хрен и дело с концом. Крест ещё никогда не спрыгивал на полпути, чтобы там оно не происходило. Ясно тебе, гнида?

- Жуусмана ваами цух, - хихикнул бесплотный голос. – Верность – это хорошо. До определённого момента, когда верность перестаёт быть чем-то разумным.

- Колдун, ты – дурак? – пришла моя пора веселиться. – Когда это верность зависела от ума? Самый тупой пёс никогда не предаст хозяина, зато многие умные люди мечутся от одного господина к другому.

Пока им не перережут глотку.

- А ты значит предпочитаешь хранить верность, как пёс? – задумчиво осведомился колдун.

- Дурак ты – это точно, - я сплюнул. – Я верен в первую очередь сам себе и своим людям. И своему слову: дал его – держи до конца. А до конца – это найти тебя и отрезать твою тупую башку.

— Значит, придётся тебя разбудить раньше, чем проснутся все остальные, - голос стихал. – Как пробудишься, познаешь истинную верность своему новому господину. Такую, какую даже у собак не сыщешь.

- Крест, ты чего? – спросил Враль. – Сам с собой тарахтишь? Хреново это, попроси, чтоб тебе Капля отвару дала – мож полегчает.

- И то, - поддержал Рожа. – Столько по башке получать, там, видать, уже и не осталось ни хрена. Я…

Договорить он не успел. Чвакнуло и я увидел справа, там, где и сказал Рожа, что-то большое, в два моих роса, а по ширине – не меньше, чем четыре Подковы. В разные стороны торчали какие-то шевелящиеся палки и на такие же, только толще, вся эта дрянь и опиралась.

И ещё, всё оно рычало и шипело на несколько голосов.

- Какого хера? – заорал Кожа. – Крест, что это?

Точно дожидаясь крика, перепуганного Кожи, туман начал расходиться и…Твою мать, лучше бы я не видел того, что он прежде прятал!

То, что к нам припрыгало, не было одним целым. Точнее, раньше не было, а теперь стало. И я догадывался, кто мог такое сотворить. Любитель, мать его, мертвяков. Это тоже были жмуры, которых урод-колдун слепил в одно здоровенное тело.

Палки, что торчали наружу – руки, ну и опиралась эта срань на десяток ног. Чёрные гнилые головы скалили зубы и вращали белыми гляделками, издавая те самые мерзкие квакающие звуки. Ну и вонь мертвечины, куда же без неё.

Тварь постояла несколько мгновений, а после рванула на нас, да с такой скоростью, с которой не носилась даже Погибель. Кожа, оказавшийся на пути мерзопакости, не успел даже поднять руку с оружием и его, вместе с лошадью отшвырнуло в сторону.