Краденая магия. Часть 1

Ну, по крайней мере это еще не шиза на почве магической импотенции. – В смысле, Василий Алибабаич?

«Насчет Алибабаича – сие Сергей Казимирович шутить изволили, – буркнул дух. – В Поднебесной, где я впервые вышел из астрала, меня назвали Фу-Хао, что в переводе будет «царственный». Имя Василий означает приблизительно то же самое – вот князь и перекрестил меня на русский манер. А Алибабаич… Семейная легенда Огинских гласит, что привез меня в Польшу из Китая персидский торговец по прозванию Али-Баба.

– В Польшу? – машинально переспросил я.

«В то время она еще не входила в состав Империи. А Огинские же изначально – польский княжеский род, даром что Рюриковичи…»

– Все это, конечно, очень познавательно, – бросил я. – Но что вы, Василий, снова делаете у меня в голове?

«Осмелюсь заметить – отнюдь не в голове. Выражаясь образно, я бы сказал – в сердце, а говоря тривиально…»

– Ага, только гигантского паука мне в сердце для полного счастья и не хватает! – каким-то образом сумев перебить этот внутренний голос, фыркнул я.

«Ну да, конечно… – обиженно выдал на это Василий. – Куда нам, с мохнатыми лапками, пусть даже и золотыми – в сердце самого молодого князя Огинского-Зотова! Там все место под боярыню Морозову зарезервировано! Ну и отдельный темный уголочек для молодой графини Воронцовой выделен!»

– Что за бред?! – совершенно искренне возмутился я. – Надя… Надежда Александровна мне как сестра! А уж насчет заразы Миланы… – просто-таки задохнулся я от возмущения.

«Видали мы таких сестер! А от ненависти до любви – миллимерлина маны не залить! Сие уже к вопросу о госпоже Воронцовой.»

– Чушь! – сердито отрезал я.

«Чушь – это подавать документы в Федоровский кадетский корпус, когда магией не можешь даже комара прибить. А то, о чем толкую я – всего лишь любовная чепуха. С каждым может случиться. Не из нашего брата конечно, но среди людишек – завсегда!»

– Да что ты вообще ко мне пристал?! – взвился я уже едва ли не в ярости.

«Ох уж и манеры у вас, молодой князь… – словно бы вздохнул Василий. – Вам правду, а вы: «пристал», «приперся»… Да и на брудершафт мы с вами, кажется, не пили…»

– Простите, – почему-то почувствовав себя пристыженным, пробормотал я.

«То-то же, сударь! В свою очередь приношу извинения за некоторую навязчивость – возможно, и в самом деле мною допущенную.