Краденая магия. Часть 1

Вологжанин истошно заорал: а, ну да, у него же и так с плечом проблемы! Ну, извините, сударь, не я все это затеял…

Не обращая внимания на вопли Гончарова и не ослабляя захвата – наоборот, надавив сильнее – я вынудил вологжанина рухнуть на колени. Места для этого на узкой ступеньке оказалось маловато, и парень клюнул носом вниз. Оттуда на нас как раз надвигался мой пятый противник – тот, которого после знакомства с моей кроссовкой столкнул с лестницы его товарищ по тылу. История повторилась – только на этот раз в качестве снаряда я использовал Гончарова, отправив того в короткий полет навстречу угрозе.

Голова вологжанина ударилась в живот атакующего, и последний из мерзкой пятерки, еще остававшийся на ногах, охнув, снова оказался отброшен вниз. Подняться после этого он сумел разве что на четвереньки и на этом предпочел угомониться, так, на четырех лапках, и выметшись в вестибюль второго этажа.

Переведя дух, я по-быстрому оглядел оставшееся за мной поле боя. Плетнев так и лежал навзничь, но веки его дрожали, и согнутая в колене нога слегка шевелилась, будто бы ища опору.

Живой, значит. Вот и отлично: смерти я никому не желал.

Кутайсов скулил, скорчившись у перил – одной рукой зажимая промежность, а другой держась за свернутую челюсть. Я машинально пошевелил пальцами своей левой. Немного болят, но не критично. Знать, хрустели тогда все же не они.

Внизу, привалившись друг к другу, сгрудились Гончаров – с так и вывернутой неестественно рукой – и тот парень, что получил в лицо подошвой кроссовки.

Нос у него был разбит, на ступеньки капала кровь.

«Вспомнил! – осенило моего фамильяра. – Кузьмин его фамилия. Потомственный дворянин, отец – один из приближенных графа Воронцова!»

– Что из приближенных – не удивительно… – пробормотал я вслух.

«Так, а ну, поворотитесь-ка, сударь, – велел вдруг мне Фу. – Лучше неспешно – прямой опасности нет!»

Последнее замечание запоздало: я уже обернулся, вскидывая руки для защиты.

На верху лестничного марша, в паре ступеней от головы поверженного Плетнева, стояла Милана Воронцова. Платье на молодой графине было уже не то, что недавно в комнате или потом во дворике: довольно короткое (правда, при весьма узкой юбке), с глубоким вырезом-декольте, открывавшим не только плечи, но и значительную часть груди. Весьма значительную часть довольно-таки значительной груди – последний факт раньше как-то ускользал от моего внимания.