Краденая магия. Часть 1

В клочья рвали черное ночное небо яркие молнии, выстреливая то поодиночке, то одна за другой почти без пауз – так что картинка за окном начинала моргать, словно дискотечный зал в такт ритмичной музыке: светло – темно – светло – темно… Артиллерийской канонадой наваливался гром. В дребезжащее стекло не стучал и даже не колотил – лупил, как из пожарного брандспойта, ливень – кажется, вперемешку с градом.

С безотчетным восторгом – и некоторой опаской – я взирал на этот разгул стихии, стоя у приотдернутой шторы в спальне.

Сорочка моя была наполовину расстегнута – я уже собирался снимать ее перед сном, но вот отвлекся, завороженный разразившейся бурей. Впрочем, глаза себе смотрели, а мысли жили собственной жизнью. И занимал их сейчас не только вопрос, имеется ли на крыше приютившего меня особняка громоотвод, и если он там есть, то какой, обычный или магический. Эта тема, конечно, тоже всплывала – с каждой новой вспышкой и каждым новым раскатом – но параллельно, как бы фоном, в моей голове крутились калейдоскопом события прошедшего вечера.

Час назад, коротко переговорив с кем-то через устройство, которое я смело назвал бы смартфоном, не выгляди оно как серебряный портсигар, Сергей Казимирович переоделся из штатского костюма в свой щегольской мундир и, несколько натужно пожелав нам хорошего вечера, в спешке уехал. Гроза тогда еще только разминалась: едва упали первые капли дождя – крупные, но пока редкие, гром долетал лишь глухими отголосками, а молний и вовсе видно не было – только зарницы в небе сверкали.

А до того состоялся ужин, к которому Морозова вышла в закрытом длинном платье, сразу же добавившем ей минимум пару лет (вчера, во время моей первой вечерней трапезы в доме князя, произошло ровно то же самое, после чего я, собственно, и заподозрил, что моя новая знакомая несколько старше, чем кажется на первый взгляд. Потом, как уже рассказывал, аккуратно спросил – догадка подтвердилась). За столом Огинский был весел, шутил, взахлеб рассказывал какую-то байку о польском восстании, в котором его то ли отец, то ли дед сражался на стороне мятежников.

Должно быть, история была донельзя смешной – Надя то и дело, отложив вилку с ножом, заливалась заразительным смехом. Я, признаться, так и не понял, в чем там заключался юмор, но из вежливости тоже улыбался.

Еда, к слову, была отменной. Начали с горы румяных пирожков – с грибами, с капустой и с чем-то еще, мною не опознанным, но очень вкусным.