Серый снег

Вита медленно отступала к костру, а за ней оставался взбитый птичьими телами снег и кружащиеся в воздухе перья.

Тора с двумя клинками в руках вращалась, как стальная юла. Её оружие вдоволь напилось птичьей крови, но клочки кожи, сорванные с неприкрытых доспехами мест, наглядно говорили о том, что и врагам кое-что перепало. Не обращая внимания на эти мелочи, девушка продолжала своё кружение до тех пор, пока Ольга не бросила очередной пучок трав в костёр, и он не окрасился в синий цвет. Зарницы в небесах полыхнули особенно ярко, и от Ольги во все стороны начало распространяться потрескивающее голубоватое мерцание.

Попадая в него, птицы в снопах мелких искр падали на землю. От лежащих на земле тушек потянуло горелым. Мерцание ширилось, а Тора, поняв, что её больше не атакуют, упала на колени и бессильно уронила мечи.

Пользуясь тем, что ни одна птица не уселась на окна, с которых свисали закрепленные купцом «колбаски», Паладин высунулась из окна своей комнаты и выпускала стрелу за стрелой из маленького арбалета.

Каждая находила себе жертву, а иной раз и две.

Пожалуй, лучше всех в этом безумии чувствовали себя лисы. Конрад успел заметить, как в момент полной тишины, когда солнце ушло за лес, Унари достал свою ветку из огня и протянул её Мике. Та, не вздрогнув, схватилась за раскаленный конец, Унари повторил её движение, и в ту же секунду они обернулись. Только превратились на этот раз не в серебристо-чёрных лис, а в рыжих. И не просто в окрашенных рыжим — каждое резкое движение зверьков отражалось оранжевой вспышкой и оставляло за ними россыпь мелких угольков.

Это было живое пламя! Атакующая стая попробовала свернуть, даже в своем безумном трансе испугавшись огня, но лисы не дали им шанса, выхватывая из воздуха птиц одну за другой и бросая их на снег. 

Хайнрих не услышал или не понял в волчьем обличье слов Конрада, и крутился на снегу, срывая с себя вцепившихся птиц, оставляя за собой перья, мех и пятна крови. Он на мгновение вырывался из атакующих потоков и вновь попадал в него.

Пока, наконец, не остался лежать неподвижно. Его последняя охота удалась — уничтоженные им птицы покрывали сплошным одеялом снег на пять шагов вокруг. 

Конрад видел последние мгновения Хайнриха, но помочь уже не смог. Он лишь подполз к лежащему волку. Тот судорожно вздохнул и последний выдох сделал уже в человечьем обличье. Посох Бриана возвышался над ним, как могильный знак. И тут Конрада осенило.