Серый снег

— Спасибо, что сняли с экипажа, — хрипло проговорил он. — Дальше не трудитесь, я сам. 

С этими словами он выправил из сундука хитро спрятанные колёса, приподнял сундук с противоположной стороны и тоже зашагал к таверне. Колёса тут же увязли в снегу, но мужчина продолжал идти, не замечая веса разом отяжелевшей ноши. 

Покланцу ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и отправиться следом за ним — другой поклажи в экипаже не нашлось. Да он бы и не стал перечить этому господину, поскольку каждое сказанное им слово отдавалось в том самом заветном рубце Покланца, что на левой лопатке.

 

***

В то время, как экипаж, везущий двух пассажиров, приближался к селу с западной стороны, с восточной к Залескам двигалась открытая повозка, запряженная коренастой лошадкой. На повозке, закутавшись в меховые тулупы, сидели три человека. Они ехали уже давно, замерзли и проголодались, но, заметив вдалеке огни приближающегося жилья, изрядно приободрились.

— До сих пор не могу в толк взять, какого Одноглазого мы потащились в такую даль, — процедил сквозь зубы самый молодой из троих.

— Говорил, расскажешь, когда в Залесках будем. Ну так вот они — Залески.

— Цыц. Мал еще отца поучать, — густым голосом ответил мужчина, правящий лошадью. Его борода покрылась изморозью, но он не показывал вида, что устал, и решительно поглядывал вперед. — Вон Никола слова за всю дорогу не проронил.

Молодой обернулся на Николу, который с угрюмым видом сидел, опершись на мешки, набитые товаром.

— Неудивительно.

Ты ж ему деньги платишь. И зачем мы с собой этого барахла набрали? Сродуим не торговали. Ты сам не свой, как письмо получил… 

Мужчина молчал, хмурился, но сын его, однако, не успокаивался:

— Или ты действительно в купцы решил податься? А? — насмешливо процедил он. 

— Цыц, Корнелька! — уже не на шутку рассердился тот. — Сказано — расскажу. Позже. А пока молчи, да не выдай, чем мы обычно промышляем. 

— Григор, гляди, местный идёт! — окликнул Никола.

Купец обернулся и увидел мальчонку.

Тот стоял у обочины с охапкой веток и с любопытством разглядывал обоз.

— Эй, пацанёнок, где здесь постоялый двор?

— Да вона. Тот, деревянный. Дым, видите, над крышей, и окна светятся. Трактир Мицыка.

Остановившаяся на мгновение повозка сразу увязла в снегу странного серого цвета, так что усталая лошадь уже не справлялась, скользила, пытаясь продвигаться вперёд. Корнелий и Никола спрыгнули с повозки и стали подталкивать ее сзади.