Дракон Нерождённый

Твой приступ гнева едва не провалил затею Геднгейда, — вопиющее нарушение протокола. К тому же, изменения в ауре многих заставят задуматься.

— Какие ещё…

— Изменения в твоей ауре. Давненько я такого не видел. Сколько у тебя сущностей, юноша?

— Не понимаю.

— Чему только учат в Академии ныне? — укорил старец. — Сколько голосов ты слышишь у тебя в голове?

— Один. Раньше было больше, — до трёх.

— О. И в чём причина твоего одиночества?

— Шепчущий ушёл. Как только понял, что я…

— Теряешь магическую силу? Да.

— Есть и положительная сторона, — червь безумия, точивший меня годами, потерял интерес.

— Хм-м-м, какое поразительное жизнелюбие. Но вернёмся к делу. Когда тебя утихомирили Геднгейд поведал собравшимся, что они лицезрели самого Драконоборца, Убийцу Шивариуса. Это ничего не объясняет, но кто-то всё равно будет делать выводы.

— Утихомирили?

— Сегук Тектоник, этот детина, появился сзади и ударил каменным посохом по затылку.

Майрон уже давно ощупал указанное место и обнаружил там огромную шишку.

— А тем временем ты пропустил самое интересное, — протянул Жар-Куул задумчиво, — рассказ этих тряпошников о прошлом был лишь прологом, поверь, я всё записал.

— Они сломали мою жизнь.

— Бывает.

— И виновны в моей смерти.

— Не без этого.

— А ещё, косвенно, — в смертях десятков тысяч других… они клеймили меня Хаосом.

— То, как спокойно ты говоришь, делает честь твоей выдержке и пугает до дрожи, юноша. Сочувствую, но, да, такова истина. Они переиначили твоё вероятное будущее для своих целей, как делали сотни раз со времён ухода моего отца из мира. — Сухая ладонь поднялась в усмиряющем жесте. — Об этом позже, это сейчас не важно. А важно было то, что хотел сказать Геднгейд после красного и синего тряпошников, юноша. Он открыл все… почти все свои карты и это чуть не вызвало бунт среди великих магов Валемара.

— Хочет подчинить всех себе чтобы вместе противостоять Господам, верно? Любой маг так сделал бы.

— Оказывается, не любой, — тихо ответил старик. — Гед Геднгейд созвал совет не для консолидации усилий, а, чтобы дать им шанс.

— Шанс?

— Спастись и спасти то, что должно быть им дорого.

— Что же?

— Память их народов, разумеется, их кровь, их наследие, их родовых духов, культуру, язык.

— Не понимаю.