Изнанка. Том 2.

Но понимая, какая это опасная стезя, был обязан себя остановить.

- Вижу, мы зашли в тупик, - вернул я разговор.

- И по чьей же вине?

- Для тебя важно найти виновного или куда важнее найти выход из ситуации?

- Я лишь хотела, чтобы наши отношения стали более…, - ее пауза показалась мне некстати.

- Более…

- Мужейные и женастые.

- Чего? – не уловил я слов.

- Ну, как муж и жена. Ты сбил меня с мысли – вот я и выпалила эту несуразицу. Я хотела сказать, что наши отношения должны быть, как и полагается мужу и жене, а не то, что между нами, - отбросила она взгляд в сторону.

- Думаю, время покажет.

- Время! Покажет! – фыркнула она и покинула меня, оставив за собой последнее слово, как типичная женщина.

Естественно, как это всегда и бывает после подобных разговоров, я себя корил: за несдержанность, за недостаточную терпимость и другое в этом роде. Чего мне стоило быть немного мягче с ней? Не знаю, что со мной происходит, но внутри я ощущал небольшие намеки на то, что она мне симпатична: не вся конечно, что уж там скрывать, а внешне; нет – лукавлю.

Точнее ее глаза: смотря в них, улавливал крохи доброты. В своих фантазиях перед сном, когда ты вместо того, чтобы отдаваться насущным размышлениям предаешься несбыточным вариантам будущего или настоящего, я представлял себе, как раскрываю в ней эту самую доброту, и все у нас налаживается. Порою эмоций, бунтуя, бросают меня из стороны в сторону, постоянно ставя передо мной слова «а что, если…», - из-за чего мысли крутятся юлой.

-Относись ко всему проще, - проговорил вслух совет самому себе и закрыл сундук.

Приготовления были закончены; мы тронулись в путь, перед этим распрощавшись с хозяевами.

-Деннар! – сухо кивнула мне тётушка. Вид она имена такой, когда гордый человек, будучи потерпев поражения тем, что когда-то ощутил страх перед субъектом своей презренности, тем не менее, пытается еще оставить за собой право глядеть сверху вниз, чтобы, возможно, еще как-то себя уважать; или, по крайне мере, хотя бы сохранить вид перед другими.

Мол, смотрите на меня – «я хоть и проиграла, но поражение это было чистой случайностью»; ну или – «это нельзя считать за поражение, потому что условия изначально были несправедливы, да и вообще мой соперник действовал хитро, не гнушаясь подлости». В общем и целом, расставание для нее было одновременно и в радость, и в горе.

Патрули бессменно уходили и возвращались с донесениями: пока тишина.