Постфактум. Книга вторая.

Два жёлтых, небесных глаза, один большой — Майя и маленький — Дива, заглядывали к ней через маленькие окна, и куда бы ни следовала метавшаяся в панике Оксана, они не упускали её из виду.

Раздирающая изнутри боль заставила схватиться за живот и в ту же секунду в ужасе отдёрнуть руку. Он круглый и большой! Такой, каким не должен быть никогда! Едва держась на ногах от сводящих с ума мук и нахлынувших эмоций, Оксана задрала подол красной ночной рубашки и не поверила своим глазам.

— Мама! Мамочка! — что есть мочи завопила женщина, видя, как поверхность выпирающего живота пошла буграми, приносящими невыносимые страдания.

Происходящее не укладывалось в голове, ещё вечером с ней было всё в порядке. Никакого намёка на беременность, разве что лёгкая тошнота и частые позывы сходить до ветру. Стоп! Как она вообще смогла стать непраздной[4], да ещё за несколько часов пройти путь, которым идут женщины целых девять месяцев? Вертящиеся волчком мысли вытеснялись болью, от которой ноги Оксаны подогнулись, и она рухнула на пол.

Начались невероятные по мучениям роды. Женщине казалось, что её живот вот-вот лопнет, а тело разорвёт пополам. Кто бы ни был в её чреве, он чертовски силён и проворлив. Ногти Оксаны впились в отшлифованные бесчисленными хождениями половые доски, она не заметила, как сломала пару из них, вывернула, оголяя нежную и такую чувствительную плоть.

Конечно, она никогда не рожала, однако имела представление, как это происходит. Что же творилось с ней, явно выходило за рамки обычного появления ребёнка на свет. Муки усиливались, Оксана орала не в силах больше терпеть, в кровь искусав губы и язык.

В тот момент, когда растянутый живот не выдержав напора изнутри лопнул и на свет повелось жуткое нечто, издав мерзкий крик, больше похожий на крысиный писк, только более мощный, пред внутренним взором женщины всплыл долговязый силуэт её последнего, очень странного клиента.

Окровавленное существо покинуло разорванную утробу, плюхнувшись на пол, в мгновение ока, меняя цвет кожи (но женщина этого не видела), сливаясь с серым настилом. Уже проваливаясь во мрак, не в силах пошевелиться, Оксана почувствовала дыхание новорождённого, оно холодило шею. Сладостно мурча, жуткий младенец прижился к разгорячённой, мокрой от пота плоти, медленно и не умеючи погрузив в неё свои клыки. Его первое кормление началось.